«Мы улыбаемся и с болью живем дальше»: С момента трагедии с платформой «Кольская» прошло 10 лет

В Охотском море платформа попала в сильный шторм. Фото: vk.com/burovaykolskay

- Время ничего не лечит, - говорят мне все, с кем я разговариваю о трагедии СПБУ «Кольская».

Прошло 10 лет, чувства могли бы притупиться. Но 18 декабря 2011 года стало одним из самых черных дней в мирной морской истории нашей страны. Вспоминать больно, но надо. Дело ведь не только в 53 оборвавшихся жизнях, но еще и в том, что после такого горя работодателям необходимо задуматься, чтобы оно не повторилось.

У берегов Камчатки

Самоподъемную буровую установку «Кольская» построили финны для ОАО «Арктикморнефтегазразведка» (АМНГР) в 1985 году, но через 4 года она была сдана в аренду иностранным компаниям и вернулась в Мурманск лишь в 2009-м. Летом 2011 года после большого и срочного ремонта она ушла из Мурманска в Охотское море на бурение скважины «Первоочередная». 11 декабря буровую с точки бурения ледокол «Магадан» и буксир «Нефтегаз-55» начали буксировать на Сахалин, откуда она должна была отправиться бурить во Вьетнам, но до порта она так и не дошла. «Кольская» попала в сильный шторм, перевернулась и затонула. Спаслись только 14 человек из 67 членов экипажа, всего 17 тел погибших нашли, для остальных Охотское море стало братской могилой.

Елена Богуш и Илья Карташев. Фото: vk.com/burovaykolskay

О том, что буровая терпит крушение, родные узнали спустя несколько часов после начала трагедии. Что происходит там, у берегов Камчатки, они узнавали по крупицам.

- Я тогда находился в Австралии, позвонил брат и сказал, что «Кольская» утонула. Что с моим отцом, я узнал не сразу, - рассказывает Дмитрий Свистунов, сын пропавшего без вести судового врача Николая Свистунова.

Вдова старшего механика Ильи Карташева Елена Богуш услышала горькие слова также по телефону. Только страшный смысл скрывался за сухим тоном позвонившего с Сахалина полковника МЧС, который без лишнего пафоса сказал, что Карташев в списках пропавших без вести: «Сами понимаете, обстановка сложная».

Надежду каждая семья грела и теряла по-своему. Кто-то уже в первые минуты понял, что выжить в ледяном море в шторм практически невозможно - нужно чудо. Другие отказывались не верить в чудо, считали, что их родные добрались до берега, но потеряли память.

Николай Свистунов. Фото: vk.com/burovaykolskay

- Я долго не знала, как погиб мой муж. Уже потом, когда шло следствие, я смогла услышать на суде матроса буксира «Нефтегаз», который рассказал, что видел моего мужа в воде, он был рядом с бортом, но смогли вытащить только тех, кто сам помогал. Остальных унесло волнами, - вспоминает Елена Богуш. – Я узнала, какими были последние минуты жизни моего мужа, и стало еще страшнее: спасение утопающих дело рук самих утопающих.

Успеть до срока давности

Расследование уголовного дела и дальнейший суд стали одними из самых сложных и затяжных для Мурманской области. Просто для понимания: приговор огласили спустя 6 лет после трагедии, в 2017 году, когда почти вышел срок давности! Следствие вскоре было передано с Сахалина в Хабаровск, хотя потерпевшие просили, чтобы им занялся центральный аппарат СК. Но в этом было отказано, а затем мурманский суд очень долго запрашивал различные документы, проигнорированные следствием. Скандалов было много. Следователь по особо важным делам Дальневосточного следственного управления на транспорте СКР Виталий Фердер сам попал под уголовное дело за фальсификацию опросов и доказательств.

Оглашение приговора заняло два дня. У многих семей к маю 2017 года уже не осталось душевных сил, хотелось, чтобы быстрее все закончилось. На скамье подсудимых были бывший исполняющий обязанности заместителя генерального директора по безопасности мореплавания ОАО «Арктикморнефтегазразведка» Борис Лихван и исполняющий обязанности главного инженера Леонид Бордзиловский. За 53 смерти они получили по 6 лет колонии, но спустя два года вышли по УДО.

Говорить о всех нарушениях, которые выявились после ЧП в Охотском море, можно часами. Например, на борту оказались «лишние» 28 человек, с которыми даже не был заключен договор. Их просто не должны были брать в переход. Да и в целом на «Кольской» должны были находиться только 20 человек – команда моряков.

Из 67 человек на борту спаслись 14... Фото: vk.com/burovaykolskay

- 11 декабря они вышли, а 15-го начала портиться погода. В ночь с 17-го на 18-е Терсин почему-то принял решение, вместо того чтобы направиться к берегу и отстояться, обогнуть циклон, но попал прямо в него. Платформу сильно потрепало, - рассказывает Дмитрий Свистунов.

Михаил Терсин, которого долго именовали капитаном «Кольской», на самом деле был ответственным за буксировку.

- Он руководил процессом с борта буровой, хотя это было нарушением, - говорит Елена Богуш. – Буксировкой, по всем инструкциям, руководит капитан головного буксира.

Капитан Александр Козлов, видя все нарушения, отказался руководить буксировкой и написал соответствующий рапорт. Но потом все же остался на борту – снимать с платформы никого не стали. Его имя – в списке пропавших без вести.

Спасательная операция шла в сложных условиях. Фото: vk.com/burovaykolskay

«Стечение обстоятельств?! Это ошибки конкретных людей!»

В числе черных меток трагедии - запоздалый сигнал SOS, не опущенные вовремя опорные колонны, а носовая опора в условиях шторма деформировала обшивку корпуса.

В балластные танки «Кольской» поступила вода, с откачкой которой не справились насосы. Перечислять можно долго…

«Кольская» в сопровождении «Магадана» и «Нефтегаз-55» шла к Сахалину. Фото: vk.com/burovaykolskay

- В ходе траурной церемонии первой годовщины трагедии в Мурманске представитель города сказал, что к гибели «Кольской» привело роковое стечение обстоятельств. Но это не так! Это был ряд ошибок конкретных людей, - говорит Елена Богуш. – И большинству из них удалось избежать наказания.

Она, как и десятки других родственников, считает, что на скамье подсудимых должны были сидеть не только Лихван и Бордзиловский, но и многие другие высокопоставленные лица, причем не только "АМНГР", а разных структур, которые отвечали за то, в каком состоянии была «Кольская», почему шла своим путем через шторм и вовремя не были приняты меры к спасению и т.д. В разговоре мои собеседники часто употребляют слово «стрелочники», когда говорят об осужденных. Неудивительно, что после вынесения приговора последовали апелляции, которые, впрочем, ничего не изменили. В 2018 году 11 потерпевших подали жалобы в Европейский суд по правам человека, но они до сих пор не рассмотрены.

Куда нести цветы?

- Полностью эта боль никогда не излечится, хотя ощущается не так, как в первые дни, - говорит Дмитрий Свистунов.

- Конечно, мы уже не плачем каждый день, стараемся жить привычной жизнью, смеемся, ходим в театр, гуляем. Но кто вернет мне мужа? Когда его не стало, дочке было 7 лет. Все ее детство прошло без отца, он не водил ее в школу, не увидит радостные моменты с ней. Недавно мы завели собаку, дома стало так хорошо, спокойней. Но я не могу не думать о том, что мы вместе с Ильей мечтали завести собаку… - в голосе Елены звучит горечь.

Что осталось живым? Писать письма, пропитанные скорбью. Фото: Людмила Карпенко

Ее дочь еще до трагедии выучила стихотворение Симонова «Жди меня», читала его перед школьниками и учителями. И прочитала снова, когда потеряла папу. Как говорит Елена, взрослые выходили из зала в слезах. В голосе девочки звучала совсем не детская боль…

- Каждый год перед скорбной датой накатывают эмоции. Даже когда не думаешь об этом, все равно резко становится тяжело, настроение меняется. Смотришь на календарь и думаешь: «А, понятно, почему», - говорит Елена Богуш. – У нас в Москве есть любимое место у Москвы-реки, где мы часто гуляли с мужем. На годовщину с дочкой относим туда цветы, ведь ни в Баренцево море, ни в Охотское мы не можем их бросить, а все родные пропавших без вести бросают цветы в море, ставшее братской могилой...

В Мурманске на городском кладбище установлен мемориал в память о погибших и пропавших без вести с платформы «Кольская». В самом городе власти отказались устанавливать памятник. «Сказали, что моряки гибнут каждый год и не надо превращать Мурманск в кладбище», - говорят мои собеседники. В Крыму на территории Морского собора установлена памятная доска.

За установку мемориала сейчас борются родственники погибших в Магадане. Людмила Карпенко, жена пропавшего без вести шеф-повара Юрия Байко, и Татьяна Пономарчук, мама пропавшей горничной Ирины Пономарчук, написали в газету «Колымский тракт» открытое письмо: «Когда людей доставали из воды на борт ледокола, с них приходилось откалывать лед […] Горечь утраты, как гвоздь в живой плоти, до сих пор сидит в каждом из родных. […] У Магадана тоже есть сгинувшие в морской пучине сыны. Мы, родственники и неравнодушные колымчане, обращаемся к губернатору Магаданской области Сергею Носову с просьбой поддержать идею увековечить память погибших моряков-колымчан».

Зачем нужны эти памятники? Не только для того, чтобы матери, жены, отцы, дети могли прийти и возложить цветы, ведь у многих даже нет могил. Трагедия с «Кольской» стала наглядной картиной, как нарушаются все правила безопасности. В разговоре об этой беде не раз звучит шахта «Листвяжная». Число погибших схоже – 51 человек, работать было опасно, и об этом знали, но все равно мужчины шли под землю, как экипаж буровой в море.

- Выводов не сделано. Наши любимые погибли. Стоило бы задуматься... Но все повторяется, и сколько их будет – «Кольских», «Листвяжных»?.. - спрашивают с грустью родственники.

Ответа нет. Будет?..

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ

Докеры в Мурманске перевели дневной заработок семьям погибших на шахте "Листвяжная". Оборвались жизни 51 человека (Подробности)

К ЧИТАТЕЛЯМ

Стали свидетелем интересного события? Сообщите об этом нашим журналистам:

Редакция 8 (991) 671-16-33, 8 (902) 035-12-31

Почта red@kpmk.ru