Семь лет со дня гибели СПБУ "Кольская" в Охотском море: Время ничего не лечит

СПБУ "Кольская" была красивой. А потом оказалась ловушкой для моряков.

- Ну, вот и настала самая длинная ночь в году. У всех она через 5 дней, а у меня сегодня. Часы бьют полночь, и после длинной ночи наступает самый длинный день - 18 декабря. Это у всех он короткий, а у меня - 7 лет со дня гибели моего мужа Ильи, - такую запись сделала на своей странице в «ВКонтакте» в 3 часа ночи Елена Богуш. Обычно в материалах журналисты пишут к ее имени добавление - «вдова старшего механика Ильи Карташева».

У сотен людей теперь есть эта ужасная дописка: «сестра погибшего», «дочь пропавшего без вести»...

От суда до мемориала

Сегодня, 18 декабря, годовщина гибели «Кольской». С чем мы пришли к этой дате? О ней почти никто не вспомнил, кроме как семей, в которых точно знают, что время не лечит.

Закончился суд в Мурманске. Первомайский суд приговорил каждого из бывших и.о. руководителей компании «Арктикморнефтегазразведка» (АМНГР) Бориса Лихвана и Леонида Бордзиловского, фигурантов дела об аварии на буровой платформе «Кольская» в Охотском море в 2011 году, к шести годам заключения колонии-поселения. Хотя такой вердикт не удовлетворил многих близких моряков и они обратились в Европейский суд по правам человека.

В Мурманске есть мемориал в память о погибших на «Кольской», но особой масштабностью он не отличается. Впрочем, сейчас идет речь о том, что в Крыму может появиться памятная доска.

Те, кто потерял дорогих сердцу людей в Охотском море, в свое время создали виртуальную книгу памяти. В ней были собраны биографии, истории, фотографии моряков. Вот только потом этот огромный труд исчез - сайт по неизвестным причинам удалили его владельцы.

ИХ СЛОВА

Кто еще сможет выразить всю боль от 18 декабря 2011 года, если не родные и близкие моряков? Пожалуй, никто. На митингах и встречах могут звучать сколько угодно пронзительные слова. И они будут искренними. Но не такими пронзительными. Мы оставили их неизменными, как дань уважения и памяти.

«Папочка, мой любимый папочка, я поздравляю тебя с Днем Рождения! Когда я потеряла тебя, мне было 17, я потеряла лучшего друга. И это было достаточно трагично для меня, чтобы закрыться. Мне позвонили и сказали, что тебя больше нет. Я шла домой и не могла поверить, что все, что было до этого момента, исчезло раз и навсегда, как будто и не было вовсе. Вся моя жизнь, которую я помню с детского сада, все это стало одним пустым звуком. И если бы у меня тогда спросили о дыхании, я бы промолчала и нарисовала бы пунктир. Моя мама услышала телефонный звонок, телефонный голос и бросила трубку. Буровая платформа «Кольская» затонула, и там был ты….»

Елизавета Иванова, дочь Иванова Юрия Анатольевича - второго электромеханика СПБУ «Кольская». Юрий Иванов родился 21 ноября, но записали его 22-м числом. Потом дважды крестили (один раз случайно). Родные верили, что с такой биографией ничего плохого не произойдет.

«Всем нужен папа, а не слово»...18.12.2011 года последний раз мы провожали его в рейс, он с улыбкой обещал вернуться к Новому году... Пааап.. Ну, что же ты не сдержал обещание...Я верю, ты жив... и обязательно вернешься...Всегда буду верить...»

Алина Гапич, дочь боцмана Владимира Гапича.

«Все женщины [на «Кольской»] были из Магадана. Так там оказалась пекарь-кондитер Ольга Козлова, во время трагедии пропавшая без вести. У Ольги осталась 5-летняя дочь Виктория, которая уже без нее пошла в 1 класс. Такая молодая и красивая, такое доброе лицо! И что ей было делать в декабре в шторм в Охотском море? Ольга навсегда осталась 25-летней! Такой будет в памяти родных и знакомых».

Близкие и родные про Ольгу Козлову.

«Сильный, честный, совестливый, неравнодушный человек с активной гражданской позицией, душа любого коллектива. Любил свою работу, компанию, семью, Родину. Правильно сказал глава профсоюзов АМНГР Кудасов: «Алексей был очень спортивный. Всегда старался быть полезным, взять работу потяжелее на себя». В первые дни, месяцы после трагедии многие СМИ писали о подвиге моряков Алексея Бубнове и Романа Тихонова, участвовавших в буксировке и затем в спасательной операции. Пылко звучали заголовки «Родственники погибших буровиков просят президента посмертно наградить двух моряков за спасение людей». Но, шло время, все замолчали. Я обращалась в группе к родным погибших, скажите, кто писал, куда, кто собирал подписи. Подписи никто нигде не ставил! И никто их не собирал. Я стала сама разыскивать свидетелей тех событий. С кем я общалась - ничего не знали об этом, в крайнем случае, так мне говорили. Да и выжившие в основном не из его службы, а они там держались группами. А все что написано о Бубнове, так и было. Я свято в это верю. Он не мог поступить иначе, спастись сам - а как потом жить с этим, что не помог другу, друзьям».

Ирина Львова про Алексея Бубнова, старшего моториста (машинист).