На подступах к апатитовым кладовым

Этим летом нежданно-негаданно в моих руках оказался дневник Бориса Михайловича Куплетского, одного из главных открывателей хибинских апатитовых богатств. Дневник сей, нигде до сих пор не опубликованный, велся в июле - сентябре 1921 года, в ходе Второй Хибинской экспедиции Александра Ферсмана. Его первым помощником и был тогда 27-летний петрограф Куплетский («петрография» в переводе с древнегреческого означает «описание камня»), новоиспеченный выпускник Петроградского политехнического института, который, кстати или некстати говоря, окончил и я. Но в 1969 году.

Чтение этой рукописной книжечки взволновало меня чрезвычайно. С ее листков, заполненных тончайшим карандашом, напоминает о себе наша с вами История. К тому же на этих блеклых от времени записях уже лежит отсвет близкой геологической удачи, решающей для жизни кольского края.

Серьезные геологические записи перемежаются в дневнике стихами и рисунками Хибин.

Напомню, в 1920-м заканчивалась Гражданская война. От нашего Севера белогвардейцы отчалили в феврале. И уже в августе того же года, когда Врангель еще удерживал Крым, в Хибины из Петрограда выпорхнула стайка девушек под водительством академика Александра Евгеньевича Ферсмана, чтобы распознать строение этих гор, определить их богатства. Напрашивается вопрос: почему именно девушки в ту грозовую пору стали авангардом хибинского геологического предприятия?

Первыми Хибины покоряли женщины

Дело в том, что царская Россия долгое время не допускала женщин в науку – девушек не принимали в университеты. На волне протеста против дискриминации в начале ХХ века возникли Народные университеты и Высшие женские курсы. А. Е. Ферсман как раз активно участвовал в создании Народного университета им. А. Л. Шанявского* и преподавал там минералогию в 1911-12 годах. Переехав в Петербург, он занимался тем же на Высших (Бестужевских) женских курсах, став одновременно старшим ученым хранителем Минералогического музея Императорской Академии наук.

Октябрьская революция, как бы мы к ней сейчас ни относились, уравняла права женщин и мужчин. Обучение в Народном университете и на Высших курсах приравняли к университетскому. Курсистки получили дипломы о высшем образовании, и многие из них пошли в науку. Потому бестужевки и составили костяк Первой Хибинской экспедиции, примкнув к обожаемому учителю.

Конечно, эта экспедиция больше походила на экскурсию. У вырвавшейся на свободу столичной молодежи при всем ее победительном энтузиазме не было самого необходимого: ни специального снаряжения, ни даже карты местности. Тем не менее девушки, полазав по хибинским отрогам, обследовали около 80 квадратных километров и собрали 20 пудов образцов (320 кг). По-моему, очень даже неплохо для начала.

Артистов - под арест! Монахов - в барак!

Вторая экспедиция, о которой и пойдет речь, готовилась более серьезно. Борис Куплетский с преподавателем Ниной Гутковой выехали из Петрограда заранее, 12 июля, чтобы найти помещение и обустроить базу на ст. Хибины, запастись всем необходимым перед тем, как сюда приедет Ферсман с компанией.

Поезд тогда двигался «ни шатко, ни валко», и Куплетский смог во время стоянки в Петрозаводске, длящейся 7 с лишним часов, шапочно познакомиться с этим центром Карельской трудовой коммуны:

Борис Куплетский, Екатерина Костылева и Эльза Бонштедт кашеварят прямо у вагона-теплушки, 1921 год.

«По-видимому, все находится еще в периоде организации, и никаких сведений достать на месте не удается. В отделе производства Совнархоза узнали, что в Сороке (теперешний Беломорск. - В. С.) и в Кеми были неработающие ныне кирпичные заводы Мурманской железной дороги, но других сведений о месторождениях глин и т.п. получить не удалось.

В Петрозаводске отпечатана карта Карельской коммуны 20-верстного масштаба, но, к сожалению, за отсутствием готовых экземпляров и ее достать не удалось».

На станцию Хибины прибыли 15 июля.

«У нач. станции узнаю, что жилищный вопрос здесь решает зав. Успрофсожем Макарий Коханкин. После ряда переговоров удалось найти две комнаты и отдельно стоящую кухню. Необходимо, правда, законопатить стены и подправить полы. В кухне неисправна печка... Не хватает бочек для воды, замков и петель к ним.

Вечером отправил А. Е. (Ферсману. - В. С.) телеграмму:

«Нашел две комнаты кухня отдельно без обстановки необходимы две печки с трубами тчк привезите 4 ведра 8 замков с кольцами переносную плиту тчк помнач Куплетский».

17 июля Куплетский с Гутковой воинским эшелоном выехали в Мурманск. Там два дня прошли в предварительных переговорах о добыче необходимого оборудования для хибинской базы.

«К удивлению, не так, как в других местах, встречаешь очень предупредительное отношение и полную готовность пойти навстречу. Исключение составляет Губпродком, который отказал в выдаче продовольствия экспедиции по формальным причинам. Плохо обстоит дело с наймом рабочих, так как ни плотников, ни печников свободных в Мурманске не оказалось.

Как общее явление, надо отметить полное отсутствие интеллигентных работников, а

мастеровые – вершители всех дел – оказываются весьма мало осведомленными во всем. Поэтому попытки добыть какие-либо сведения о работающих заводах и имеющихся в губернии разработок не привели ни к чему.

Сегодня, наконец, после двухдневной сутолоки удалось добиться некоторых реальных

Вот так выглядел будущий академик Ферсман во время изысканий в Хибинских горах.

результатов:

1. Получил ордер для получения сала и смолы для сапог, стекол и железные листы для плиты. Ни накомарников, ни лесного материала, ни печек с трубами добиться не удалось. 2. В исполкоме обещали выхлопотать разрешение на свободные разъезды по ж.д. для 37 лиц и отпустили имеющийся комплект местных газет. 3. В Цетропечати приготовляют для отряда 2000 экземпляров старых газет, для обертки коллекции.

Попутно набрался целый ряд мелких фактов, иллюстрирующих местную жизнь. Так, труппа студии Аполлонского, приехавшая на гастроли без разрешения Дорпрофсожа, была арестована руководителем политпросвета. Артисты на 7 дней отправлены на общественные работы, после чего их под конвоем препроводили в Петроград.

5 монахов Печенгского монастыря, не пожелавшие остаться у финнов, приехали в Мурманск и с разрешения властей выстроили себе дом, образовав трудовую артель. По окончании постройки дом был реквизирован РКК, и монахов в 24 часа переселили в один из бараков.

В 11 ч. вечера прибыл поезд из Петрограда, а с ним отряд К. М. Дерюгина и В. И. Вернадский с дочерью».

21 июля Куплетский вместе с академиком Вернадским отправился рейсовым пароходом в Александровск (Полярный) и на тамошней биологической станции разжился двумя палатками для экспедиции и 5-ю фунтами шпика в придачу. Вернувшись в Мурманск 22 июля, снова целый день мотался по учреждениям, доставал пропуска, подводу, продовольствие, разрешение на вывоз имущества и т.п.

«В 10 ч. вечера получил лошадь, пришлось самому запрягать и изображать из себя извозчика. Вся ночь прошла в суетливой беготне на вокзале за билетами, сдачей багажа, получении мест в вагоне и пр. Бестолочь на вокзале невероятная. Все это из-за нового декрета о поднятии цен за провоз пассажиров и багажа разом в 400 раз против существовавших. Многие не имели при себе таких денег, и постоянно возникали недоразумения с кассиром.

Наконец, после бессонной ночи отправились в Хибины. Здесь меня поджидал неприятный сюрприз: помещение, присмотренное для отряда, оказалось занято райрыбой».

В конце концов Куплетский все-таки отвоевал у райрыбы небольшой барак. После этой победы молодому ученому-петрографу пришлось превращаться и в печника, и в плотника, и в кровельщика, и в стекольщика. Зато к 4 августа, когда на станцию пришла теплушка с отрядом Ферсмана, помнач (помощник начальника отряда - любили в то время все сокращать) Куплетский готов был принять товарищей и разместить.

Каменистые будни

Уже на следующий день, 5 августа, начались основные работы 2-й Хибинской экспедиции А. Е. Ферсмана. Для них отряд, как правило, разделялся на две-три группы, каждая со своими заранее определенными маршрутами. Группы эти создавали для себя промежуточные лагеря, чтобы охватить изучением как можно более обширную площадь. В своих походах пользовались так называемой картой Рамзая – финского исследователя Кольского полуострова, который в 1891 и 1892 гг. исходил со своими спутниками большую часть Хибинского горного массива и впервые его закартографировал. В 1921 году других более или менее подробных карт этой территории просто не существовало.

Борис Куплетский стал старшим одной из групп. В нее вошли З. А. Лебедева, Эльза Бонштедт (ставшая впоследствии женой автора дневника), Нина Гуткова, Екатерина Костылева (позднее она выйдет замуж за Александра Лабунцова, одного из первооткрывателей апатитских руд в Хибинах), А. В. Терентьев и Н. Н. Гладцын. Другую группу возглавил старший хранитель геологического и минералогического музея Владимир Крыжановский. Ферсман то примыкал к одной из партий, то организовывал свою.

Теперь дневник Куплетского заполнен описанием маршрутов и встречающихся минералов, чьи названия я воспроизводить остерегаюсь: карандашные записи не очень-то разборчивы, да и специализация у меня не та. Приведу, пожалуй, только заголовки этих ежедневных записей. Каждый в какой-то мере характеризует местоположение геологической группы Куплетского (написание топонимов сохранено авторское. - В. С.): «5.08. По реке Белой 6.08 К ущелью Рамзая 7.08 Подъем на Кукисвум-чорр 10.08. Дневка у Вуд-явра 12.08. В Хибины (здесь у Куплетского встречается запись следующего содержания: «В центре ущелья, на дне, среди россыпей взят образец апатитовой жилы». Заметим: до открытия основных залежей апатита оставалось еще два года. - В. С.). 14.08. На базе в Хибинах 15.08. К Часна-чорру 17.08. На Тахтарвум-Чорр 18.08. Дневка у Часна-чорра 19.08. Опять к Вуд-явру 20.08. На Оленьей горе 21.08. Неожиданная дневка (здесь останавливает особенное внимание единственная в своем роде запись: «Вечером бесновались у озера». Видать, молодость, тем более отдохнувшая, после дневки берет свое в любой среде, в любой обстановке. - В. С.) 22.08. На большом Вуд-явре 23.08. На Айкуайвент-чорр 24.08. В ущелье между Расвум-чорром и Юкспором. 25.08. На Юкспор 26.08. Домой к Вуд-явру 29.08. В Хибины 30-31.08 На базе 2.09 На Вуд-явр 3.09. Ликвидация Вуд-яврского лагеря 4.09. В долину смерти 5.09. Прощай, Вуд-явр! 6.09. Последний раз к ущелью Рамзая 7.09 На перевал Петрелиуса».

Благодаря находке минерала апатит в Хибинах вырос Кировск.

Фото: Елена КОВАЛЕНКО.

Поэт с геологическим молотком

8 сентября началось завершение экспедиции. Ликвидировались промежуточные лагеря, классифицировались, упаковывались и грузились образцы. Вечерами делали доклады о результатах исследований. Выполнено 25 маршрутов, изучено 270 квадратных километров гор, собрано 70 пудов образцов (1120 кг). Уже тогда Александр Ферсман в своем докладе перед местными жителями заявил об уникальности минералогического богатства Хибин, что и отмечено в дневнике Куплетского.

12 сентября экспедиционную теплушку подцепили к товарняку, и наши герои добирались до Питера ровно девять суток.

«21-го в 6 ч. утра мы приехали на товарную станцию Николаевского вокзала. Промаршировали по всему Невскому до Академии, где все приняли участие в разгрузке багажа. К 3 часам дня я был уже в Лесном».

Дневник «помнача» не так сух, как может показаться из рассказанного и показанного мною. Кроме геологических схем и описаний находок, есть в нем и собственные стихи Куплетского, и его зарисовки Хибин, и даже 12 заповедей отряда А. Е. Ферсмана, т.е. нача:

1. Слушайся нача, даже когда он ничего не приказывает. 2. На Хибинбазе ешь не меньше трех фунтов хлеба в день. 3. Не убий медведя, ибо не все бурые есть медведь. 4. Бери все, что тебе не принадлежит. 5. Не ласкай ногой чужого уха в палатке. 6. Живи не так, как хочется, а как нач велит. 7. Чти мамашу** твою, даже когда она гоняет за водой и дровами. 8. Смажь. 9. Не лязгай зубами, ибо это даже на вершине неприлично. 10. Не обменивай чужих вещей. 11. Не путай поезда с коровой, хотя оба звонят. 12. Все остальное из правил Прохорова***.

P. S. В 1926 году соратник Ферсмана и Куплетского Александр Лабунцов (кстати, в прошлом полковник царской армии, георгиевский кавалер, в гражданскую служивший у Колчака и только после войны занявшийся геологией ) поставил первые заявочные столбы на апатитовом месторождении на Расвумчорре. Впереди было строительство Хибиногорска (ныне Кировск) и расцвет горной промышленности Мурмана. ————————— * Альфонс Леонович Шанявский (1837 - 1905) - генерал русской армии, золотопромышленник, меценат. Употребил все свои немалые средства на создание первого Народного университета в Москве и вообще в России. В нем учились Сергей Есенин, Николай Клюев, Сергей Клычков и многие другие замечательные люди. ** «Мамашей» в отряде любовно называли Елену Павловну Кессель, родственницу А. Е. Ферсмана. Она заведовала центральной базой в Хибинах и неустанно пекла пироги для геологов. *** Н. И. Прохоров – ученый-почвовед. Его отряд в 1921-м тоже работал на Мурмане, изучал почвы. Репрессирован и расстрелян в 1930 году.

Из досье «КП»

Куплетский Борис Михайлович (1894 - 1965) – доктор геологических наук, ученик Александра Ферсмана, исследователь полезных ископаемых Кольского полуострова, Карелии и других районов Севера СССР, Сибири, Урала (Ильменские горы), Средней Азии (Туркестанский хребет), Западной Монголии. Изучал основные и ультраосновные породы Монче-тундры, щелочно-основной массив Африканду, месторождение графита на Алибере (Восточная Сибирь), вольфрама на Урале. Совместно с А. Н. Лабунцовым открыл в 1923 году апатитовое месторождение на Кольском полуострове.

На снимке Борис Куплетский уже в годах. А когда он бродил по Хибинам, ему было 27 лет.

В честь Бориса Куплетского назван минерал куплетскит, найденный в Ловозерских тундрах.

Стихи из записной книжки куплетского

ЭТЮД Словно в первый день творенья Хаос камней и тумана, Ветра гнев и исступленье, Вой свирепый урагана, Снега палевые ризы, Горы в сумрачных одеждах, Воды сверху, воды снизу, Неба сомкнутые вежды… Часначорр, 18.08 ПОСВЯЩЕНИЕ А. Е. ФЕРСМАНУ (отрывок) …Я пытался вместе с Вами Слушать стран полночных зов; Вам обязан я мечтами, Прихотливой гаммой слов. Может быть, узор их странный Вам навеет как-нибудь Рой теней для Вас желанный: Через горы трудный путь, Наш дворец у Часначорра, На Вуд-явре жизнь цыган, Испытанья Кукис-чорра: Ветер, дождь и злой туман, Одинокий серый камень, Лязг зубов в туманной мгле; То костра приветный пламень, То в полярной тесноте В сонных дневках ожиданье Солнца светлого лучей, То тяжелое тасканье Оттянувших плеч камней, Вашей бодростью согретой Нашу дружную семью, Как разбойники одетой, Выходящей по свистку На заветное исканье В горных недрах скрытых жил. Много Ваших упований, Много воли, много сил Скрыто в области Хибин. Может быть, стихов узор Вам напомнит даль вершин, Их чарующий простор.