Персонаж, о котором не рассказывали чужим. Кто такой Мяндаш в мифологии саами

Мяндаш занимал в пантеоне особое место. Фото: Таганрогский художественный музей / goskatalog.ru

Олень Мяндаш - один из самых загадочных персонажей саамской мифологии. Для коренных жителей Кольского полуострова - это прародитель народа, существо, от которого зависит сама жизнь в тундре. По преданиям, на небе он ведет солнце и распоряжается судьбами людей, а на земле может обернуться человеком, прийти к людям, научить их охоте, подсказать, как жить правильно. При этом имя Мяндаша веками старались не произносить вслух, а мифы о нем считались тайными.

Впервые европейская наука столкнулась с этим образом лишь в XX веке. В 1927 году этнограф Владимир Чарнолуский отправился в экспедицию Русского географического общества на Мурман. Его задачей было изучить быт саами, и, в том числе, он увидел скрытую сторону их верований. В погосте Йоканьга местные старики, оценив помощь ученого в защите оленьих стад, решились открыть ему древний миф. Сказительница Татьяна Данилова рассказала ловту - историю о Мяндаше. Но с условием: лишнего не разглашать. Даже в начале прошлого века этот сюжет оставался почти запретным.

Любопытно, что до Чарнолуского о Мяндаше почти никто не писал. Даже исследователи XIX века обходили его стороной. Исключение - финский ученый Арвид Генец, которому удалось заслужить доверие саами. Он записал короткое упоминание: некое мужское божество, которое может быть оленем или человеком, сбрасывает рога, женится на девушке и живет среди людей. Но на этом сведения заканчивались. Полная картина начала складываться только спустя десятилетия, когда удалось собрать разрозненные рассказы и воспоминания.

Выяснилось, что Мяндаш занимал в пантеоне особое место. Он не был «сейдом», то есть духом, живущим в камне. Саамы подчеркивали, что «Мяндаш - не сейд», то есть он не привязан к конкретному предмету или месту. Это скорее живая сила, хозяин тундры, связанный с дикими стадами оленей. Его образ менялся: Мяндаш-дающий - тот, кто дает добычу, Мяндаш-благо - источник удачи. В этих именах чувствуется отношение к нему не как к строгому божеству, а как к существу, с которым можно вступить в своеобразный договор.

Уже в современности этот саамский персонаж появляется в работах художников. Фото: Томский областной художественный музей / goskatalog.ru

Особенно ярко это проявлялось в охотничьих обрядах. Сегодня они звучат почти как сцены из фильма, но для саами это была строгая система правил. Перед охотой на дикого оленя человек проходил очищение: мылся, надевал чистую одежду, не ночевал с женой. Утром он выходил, не заходя в дом, чтобы не «принести» человеческий запах. Даже одежда могла быть светлой, почти белой - для маскировки. С собой брали кремневое ружье, а на грудь - украшенный бисером нагрудник с припасами.

Во время преследования оленя охотник клал в рот маленький камешек. Считалось, что он помогает сосредоточиться и не «потерять зверя». Выпал камень - удача уйдет. В этих деталях виден глубокий смысл: человек должен был стать частью природы, раствориться в ней, чтобы приблизиться к священному животному.

Самым важным считался первый олень, добытый в сезоне. Его не просто убивали, а приносили в жертву Мяндашу. Для этого выбирали особое место, обычно у подножия лесистой горки. Там устраивали круг из веток, разводили огонь, разделывали тушу. Внутрь круга допускали только близких мужчин - отца, сына, иногда друга. Женщины в ритуале не участвовали.

Часть мяса варили и съедали прямо на месте. Это была не обычная еда, а жертвенная трапеза. Она предназначалась «себе», но в особом смысле: только мужчинам рода, для силы, удачи, продолжения жизни. Считалось, что таким образом человек «приобщается» к Мяндашу, становится ближе к нему. Остатки пищи закапывали, а кости складывали так, будто олень просто лег спать. Это был важный момент: животное как бы возвращалось в мир духов, чтобы снова прийти к людям.

Следы культа сохранялись и в других формах. Например, саами оставляли на священных местах оленьи рога, украшения, монеты. Это были просьбы о помощи в охоте или знаки уважения. Особенно интересны так называемые «роговые колы» - символические места, где «привязывали» стада диких оленей. Считалось, что с помощью таких знаков можно удержать животных в нужной местности.

Охота на дикого оленя исчезла, а вместе с ней ушла и большая часть ритуалов. Фото: Мурманский областной краеведческий музей / goskatalog.ru

Со временем культ Мяндаша ушел. Уже к 1920-м годам прошлого века обряды практически не соблюдались, оставались лишь воспоминания стариков да отдельные запреты, например, не бросать оленьи кости в огонь. Охота на дикого оленя исчезла, а вместе с ней ушла и большая часть ритуалов.

Но сам образ Мяндаша не исчез. Он остался в сказках, легендах и редких записях этнографов. И сегодня воспринимается не просто как миф, а как напоминание о том, каким было отношение человека к природе. Не потребительским, а уважительным, почти родственным.

Мяндаш появляется в работах художников, перекочевывает в орнаменты, становится частью современных дизайнов. На севере ему посвящают выставки, выводят на сцену в театральных постановках, вспоминают на праздниках и фестивалях - не как музейную редкость, а как что-то по-настоящему близкое.

О нем пишут книги, сочиняют стихи, переосмысливают старые легенды. Например, писательница Надежда Большакова создала свою версию истории оленя-прародителя, а Анастасия Смышляева перенесла Мяндаша в мир мистики и фэнтези, сделав его героем романа «Олений завет».

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ

«Мы не могли снести "Родину"». В Мурманске вернули жизнь объекту культурного наследия (Подробности)

К ЧИТАТЕЛЯМ

Стали свидетелем интересного события? Сообщите об этом нашим журналистам:

Редакция 8 (991) 671-16-33, 8 (902) 035-12-31

Почта kpmurmansk@phkp.ru