«Мы боимся, что суда не будет». Почему родные моряков с «Онеги» с тревогой смотрят в 2025 год

Мемориал погибшим в мирное время морякам в Мурманске - почти единственное место, куда могут прийти родные "Онеги" и почтить память своих мужчин.

Фото: Мария ПАШЕНКОВА. Перейти в Фотобанк КП

В 2025 году нас ждет грустная круглая годовщина – пять лет со дня гибели ярусолова «Онега» у берегов Новой Земли. На данный момент смерть 17 человек из 19 членов экипажа остается безнаказанной.

Да, уголовное дело возбуждено по п. 3 ст. 143 УК РФ (нарушение правил безопасности движения и эксплуатации морского транспорта, повлекшее по неосторожности смерть двух или более лиц). Главный (и единственный) обвиняемый – заместитель председателя по эксплуатации флота РК им. М. И. Калинина Артем Тамбовцев, который сначала находился под домашним арестом, затем эту меру пресечения для него отменили. Официальная причина трагедии с «Онегой» - сильное обледенение судна. Но что думают женщины погибших моряков о кораблекрушении в Баренцевом море? И кого сами они считают виновным в том, что их любимые мужчины не вернулись домой?

«Стечение обстоятельств»

В 2021 году комиссия Федеральной службы по надзору в сфере транспорта завершила расследование трагедии в Баренцевом море. В докладе прозвучала первоначальная версия о том, что судно пошло ко дну из-за сильного обледенения в условиях шторма. Но с пометкой.

«Гибель судна явилась следствием стечения нескольких обстоятельств, в том числе неоправданного риска, допущенного капитаном судна при принятии решения о выборке яруса в сложных гидрометеорологических условиях - штормовой погоды и наличия открытого лацпорта для выборки рыболовной снасти, что привело к попаданию забортной воды в помещения судна, расположенные на главной палубе, к отрицательной начальной остойчивости, резкому увеличению крена и затоплению судна», - сообщили в Ространснадзоре.

Версий, почему за считанные минуты «Онега» пошла ко дну, у северянок много.

«Я никогда не поверю, что главной причиной стало обледенение. Никогда! Потому что в ту ночь половина экипажа работала, а половина спала. Это как если бы вы легли спать, когда у вас в квартире маленький пожар. Вы бы так сделали? Вот и экипаж не мог: если судно во льду, это борьба за живучесть!», - говорит Любовь Елисеенкова, у которой на «Онеге» погиб сын Игорь (матрос).

«Потому что в такой ситуации можно лечь спать и уже не проснуться!», - добавляет Людмила Тимербаева, которая 28 декабря 2020 года также потеряла сына – матроса Владимира.

По ее словам, судно буквально перекроили так (из траулера в краболов, а затем ярусолов), что оно потеряло свои преимущества на воде.

Людмила Тимербаева: Те, кто ходил еще на траулере, говорят, что он был непотопляемым. Буквально - дкак поплавок. Потом его облегчили, чтобы можно было брать больше рыбы.

«Насколько мне известно, судно покупали «на иголки» - чтобы немного походило в море, а через год утилизировать», - говорит Алена Бондаренко, которая на «Онеге» потеряла мужа Игоря (старший мастер добычи).

Якорь при мемориале отремонтировали благодаря инициативе родных экипажа «Онега».

Фото: Мария ПАШЕНКОВА. Перейти в Фотобанк КП

Не «отрепетировали» беду

Каждый моряк не строит иллюзий, что промысел в море не может быть смертельно опасным. Поэтому перед выходом экипажи обязаны отыгрывать тревогу, грубо говоря, отработать опасную ситуацию.

Любовь Елисеенкова: Обязательно тренируются надевать гидрокостюмы, бывает, не по одному разу. У каждого члена экипажа есть свои конкретные обязанности. В свое время я мужу помогала для моряков схемы тревог готовить, много об этом знаю. Если плохо отработали тревогу, просто не должны выпускать в море, было очень строго! А с «Онегой» этого не было, со временем это стало необязательной частью проверки портнадзора – дали право самостоятельно проводить капитану и старпому, а это уже зависит от их ответственности.

Алена Бондаренко: Коллеги мужа, кто после трагедии продолжили ходить в море, говорят, что из-за «Онеги» ужесточили правила безопасности, стали тщательнее заставлять надевать спасжителеты, гидрокостюмы. И они понимают, что это надо. Разговаривала с некоторыми, кто ходил на «Онеге», они говорят, что почти знали ее - плохо отрабатывалась борьба за живучесть. Я тоже постоянно думаю, почему столько людей оказалось на палубе в шортах и футболках, почему была паника? Были ли они готовы к такому происшествию? Может, если бы с ними четко все отработали, ничего бы и не произошло? Почему они не надели гидрокостюмы? Только выжившие успели надеть.

Людмила Тимербаева: Я считаю, что главная составляющая в случившемся – деньги, и только они. Проведенный не должным образом ремонт судна, нарушенная герметизация судна - когда волна зашла, она не должна была пойти на фабрику. Как его проверяли, когда оно выходили в море? Его просто не должны были выпускать. И погода… Все же знают прогноз, суда между собой общаются на эту тему. Конечно, уходить надо было «Онеге» из того района – чем дальше от берега, тем меньше обледенение. И естественно, не надо было поднимать ярус. Ни в коем случае!

Алена Бондаренко: Да, обледенение было, как и плохие погодные условия. Капитан вечером 27 декабря позвонил на берег, чтобы доложить об этом и попросил помощи. Но компания не отреагировала. Если бы им дали приказ уйти в бухту, то никакое обледенение их бы не погубило. Говорят, что начали дальше ловить рыбу, но это странно - капитан был опытным, как он мог принять такое решение? Мне показывали обледенение на судне, которое в тот же день было у Новой Земли, но выше «Онеги», волна меньше заходила на него. Это было страшно! Лед толщиной больше полуметра, а на «Онеге» еще толще был. Муж звонил, рассказывал, что весь экипаж окалывает лед, очень устали. Перегруз тоже мог быть, муж говорил, что судно может взять до 100 тонн при хорошей погоде, владелец считал, что до 150-ти.

Руководство рыболовецкого колхоза на одной из личных встреч озвучило версию о том, что когда пришла волна, захлестнувшая судно, и оно под тяжестью воды стало тонуть, у экипажа случилась паника. Но наши собеседницы уверены: в этих словах что-то не так. «Зеленых» рыбаков на борту не было. До этой волны была первая, и с ней удалось справиться.

Пропало с радаров

Звучали версии о том, что не стоило и вовсе идти на промысел к Новой Земле, мол, сложное и коварное место. Но сами рыбаки говорят, что год на год не приходится – можно и в шторма попасть, а можно и в штиль. Дома у Людмилы хранятся фотографии, сделанные там, где погибла «Онега», за год до этого в ноябре – спокойное море, ни одной льдинки. Но поменяться погода могла очень быстро. Да и, как говорит Любовь, у которой к архипелагу ходили муж и отец, течение там особенное, словно слоистое, – с таким шутки плохи. «Онеге» не повезло, она оказалась в центре непогоды, покрылось толстым панцирем льда. Судно «Войково», которое сразу после того, как ярусолов пошел ко дну, поспешило к нему на помощь, тоже начало быстро леденеть.

Алена Бондаренко: Я разговаривала с Буториным (один из выживших. – Ред.), по его словам могу восстановить часть того, что произошло в тот день. Он после вахты пришел в каюту, долго смотрел кино, начал засыпать, и вдруг судно накренилось. Его это насторожило, а когда крен увеличился, он выбежал наружу – в коридоре уже была вода, схватил не свой гидрокостюм, а чужой – что был на мостике. «Онега» ушла под воду за две минуты. Можете себе представить? Вторая, зашедшая на борт, волна нарушила баланс судна, оно начало переворачиваться. Буторин говорит, что видел, как другие пытались открепить спасательные плоты, но они были крепко привязаны и обледенели. Сам он схватил сигнальный буй, который при попадании в воду подает сигнал о помощи, и прыгнул с ним, понимая, что только с ним его найдут. «Я знал, что если не отплыву, меня затянет», - сказал он мне при личной встрече.

Экипаж «Войково» - судно находилось в том же районе промысла - услышал крики рыбаков с «Онеги», а потом она пропала с радаров. Для того, чтобы подойти, понадобилось время. Шансов выжить у мужчин в ледяной воде без гидрокостюмов, не было. Второй спасшийся оказался за бортом в расстегнутом гидрокостюме, когда его подобрали, мужчина был в тяжелом состоянии.

В 2025 году должен начаться суд по гибели судна у Новой Земли. Но родные погибшего экипажа переживают, что виновные не будут наказаны.

Фото: Мария ПАШЕНКОВА. Перейти в Фотобанк КП

Нет тела – нет дела?

Очень помог бы в расследовании трагедии подъем судна. Оно лежит на глубине 130 метров, точное место известно – его установили гидрографы Северного флота во время своей совместной экспедиции с РГО. Но несколько лет назад стоимость таких работ оценивалась в миллиард рублей, а сейчас, как горько констатируют родные моряков, речь об этом и вовсе не идет.

Людмила Тимербаева: Без подъема суд будет идти только по бумагам, без наглядного примера, что не так было с «Онегой». Сами понимаете, на бумаге может быть что угодно.

Помочь восстановить картину трагедии могут единственные двое выживших - помощник капитана Владислав Буторин и матрос Руслан Катюхин. Но с ними у родных установились сложные отношения, многие думают, что мужчины что-то недоговаривают.

Людмила Тимербаева: У меня единственной с Буториным была очная ставка, он многое отрицал из того, что говорил мне в личном разговоре.

Алена Бондаренко: Он ходил к семьям, и как мы потом сравнили – рассказывал разные вещи. А про моего мужа сказал, что в последние часы перед трагедией и в ее момент вообще не видел его на судне, но такого не может быть. Игорь был старшим мастером добычи, он ему приносил сводку по улову!

Наши собеседницы считают, что и роль капитана нельзя преуменьшать.

Любовь Елисеенкова: Мой муж 25 лет ходил капитаном, и я знаю, что он отвечал буквально за все: плохой улов, болезнь кого-то из экипажа. И я считаю, что Саша Баранов (капитан «Онеги». – Ред.) что-то прохлопал. Но и винить полностью его нельзя: как только он сообщил на берег о неполадках, я не поверю, что ему дали все в самоуправление. Многие их нас, родственников, уверены, что отвечать в суде должен и председатель рыболовецкого колхоза (РК) им. М. И. Калинина Андрей Заика.

Людмила Тимербаева: Честно говоря, я боюсь идти на суд, вдруг сердце не выдержит... И знаю, что для нас, родственников, это будет испытанием.

Алена Бондаренко: Главное, чтобы не сделали виноватыми наших мужчин, чтобы не сказали, что виноват только капитан.

Денежный вопрос

Сейчас рыболовецкий колхоз им. М. И. Калинина никак не взаимодействует с семьями своих погибших сотрудников. Не было от него желания поучаствовать в создании мемориала. Компенсацию морального вреда компания выплатила исправно, но не более – ровно столько, сколько постановил суд (суммы у каждой семьи были разные).

Людмила Тимербаева: У одного из ребят - ребенок с серьезными проблемами по здоровью, лечение и реабилитация очень дорогие. Отца нет, как теперь матери это тянуть? Но колхоз не стал помогать. Даже компенсацию морального вреда он пытался обжаловать в других инстанциях, чтобы уменьшить.

Алена Бондаренко: В первое время шла речь о том, что родным помогут погасить ипотеки, но все они в основном были оформлены на жен, так что - увы. Рыболовецкий колхоз пообещал выплачивать всем детям до несовершеннолетия определенную сумму каждый месяц. В первый год - да, была выплата сразу за ведь год разово. А потом мы получили компенсацию морального вреда, и нам сказали, что все, какие еще деньги?

Следствие еще длится, готовится экспертиза, ожидается, что суд по «Онеге» начнется в 2025 году, и родные моряков тревожатся, что завершить его не успеют до истечения срока давности – января 2026 года. Только на ознакомление с томами дела, которых уже более 70, может уйти до полугода. И это значит, что наказание за гибель экипажа никто не понесет.

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ

С любовью к «дедушке»-маяку. Как путеводная звезда Баренцева моря стала ярче. Волонтеры завершили обновление маяка в Териберке (Подробности)

К ЧИТАТЕЛЯМ

Стали свидетелем интересного события? Сообщите об этом нашим журналистам:

Редакция 8 (991) 671-16-33, 8 (902) 035-12-31

Почта kpmurmansk@phkp.ru