Музыка, как соотношение звука, времени и любви

Андрей Дикоев чувствует "другую" музыку.

Фото: Марина СИВАКОВА. Перейти в Фотобанк КП

Начиная писать об Андрее Дикоеве, я испытываю некоторый внутренний конфликт: с одной стороны, мне удалось взять интервью у доцента кафедры народных инструментов ПГК им. Глазунова, экс-декана исполнительского факультета Петрозаводской консерватории и преподавателя - серьезного и вдумчивого музыканта, получившего строгое академическое образование, последователя русской классической музыкальной школы; с другой - диалог случился с неординарной творческой личностью, радикально мыслящей и воплощающей свои музыкальные замыслы «вне формата» и вне общепризнанных рамок.

Музыкант-преподаватель Андрей Дикоев, остро чувствующий и анализирующий проблемы современного мира, стремится передать в своем творчестве все то, что его волнует, создать уникальное, исходя из личного опыта и своего видения мира. Исполнитель и создатель проектов, в котором живут и, кстати говоря, неплохо уживаются, любовь к классической музыке, и дар исполнения музыки «другой», которая относится к особенной субкультуре.

Смешение стилей и направлений, кроссовер классики, джаза, фолка, электронной музыки, союз, на первый взгляд, «взаимоисключающих» и конфликтующих миров – основные акценты творческой истории Андрея Дикоева. Музыкант способен, на мой взгляд, не только профессионально объединить в единое, но доступно и просто, что важно, поделиться этим единым с публикой. Думаю, что секрет профессионализма Андрея Дикоева не только в многочасовых ежедневных репетициях, но и в открытости и неравнодушии, способности «говорить и мыслить музыкой» так, чтобы слушатель замер на некоторое время, внимая и слушая переплетения звуков, исходящих со сцены, а затем пришел в себя и благополучно пошел жить дальше.

В талантливых музыкантах, одержимых своей профессией заложены нерв и фанатизм - на них держатся все « безумные» и парадоксальные идеи. В этом и есть, по моему мнению, ценность и особенная магия живой, неискусственной музыки.

О звуке, времени и любви

- Андрей Викторович, можете ли вы в нескольких словах сформулировать понятие музыки? Что она для Вас?

- Музыка для меня – это искусство соотношения звука и времени. Но даже при искуснейшем сочетании этих компонентов ее невозможно оживить без любви. Выражение любви к жизни, возможно и есть смысл и цель существования музыки. Хотя для меня лично это больше способ взаимной коммуникации с чем-то запредельным, находящимся за рамками существующего мира. Этому запредельному много имен, но чаще всего в истории человечества это называют Богом. По-моему неплохой способ коммуникации, надежный и, что немаловажно – двусторонний, понятный, не требующий специальных приготовлений и, тем более, соблюдения обрядов.

Баян - идеальный инструмент для исполнения кроссовера

- Баян - универсальный и богатый инструмент для исполнения музыки любого жанра. Есть мнение о том, что Бах, Дитрих Букстехуде, например, на баяне звучат совершенно бесподобно. Время и опыт музыкантов-баянистов показывают, что баян - тот инструмент, на котором также можно смело и разнообразно исполнять любой музыкальный «кроссовер». Вдохновляет ли ваш инструмент на подобного рода эксперименты?

- Баян как академический инструмент еще достаточно молод, чтобы твердо и с убеждением говорить о том, что окончательно и бесповоротно сформировался его имидж и репертуар. Исторически путь рояля или органа мы еще не прошли. И это хорошо – есть перспективы. У баянной отечественной школы за спиной достаточно большой опыт становления – в СССР одно время его долго пытались сделать универсальным заменителем роялю, этакой пролетарской его версией. И играли на нем все – от переложений популярной классической музыки до вариационных обработок народных песен, лишь бы заниматься просвещением публики разных социальных слоев, особенно там, где нет рояля или пианино, не говоря уже об органе.

Позже к этому широкому спектру направлений присоединились джаз, эстрада и фолк. Не все было хорошо и убедительно, но в те времена баян смог прочно закрепиться в филармонической и образовательной среде, не потеснив рояль, а оказавшись где-то рядом. Параллельно с этим, при помощи отдельных выдающихся энтузиастов шел интереснейший процесс создания новой академической музыки, написанной специально для нашего инструмента профессиональными авторами. И тогда вдруг обнаружилось, что у баяна, помимо всем известных звуковых возможностей, имеются совсем незнакомые, иные, новые, возбуждающие воображение и уводящие нас от классического стереотипа народного инструмента. И когда в какой-то момент попытки привлечь к этому процессу выдающихся авторов современности увенчались успехом, например, для баяна написала свои сочинения София Губайдулина стали появляться первые «универсальные» шедевры, интересные одинаково как и профессионалам-баянистам, так и представителям соседних творческих «цехов».

А некоторые из них, такие, например, как партита «Семь слов Христа на Кресте» Софии Губайдулиной, которую мы впервые исполнили в апреле 2017 года в Петрозаводске, оказывают на широкую публику просто потрясающий эффект, несмотря на некоторую сложность музыкального языка, которым написано это выдающееся сочинение.

Должен признаться, что я очень люблю баян и думаю, что сегодня, конечно, этот инструмент практически универсален для исполнения музыки любого музыкального направления. Вопрос состоит лишь в качестве и убедительности - как профессионально и с отдачей исполнить произведение, сделать так, чтобы оно стало понятно слушателю любых музыкальных направлений. Во всяком случае, я стараюсь придерживаться того, чтобы в своем репертуаре держать как можно больше разной, но прекрасной музыки и играю ее с удовольствием.

Попытка договориться с миром в пьесе "Контрабас" - пытка?

- В 2018 году Вы представили творческий проект-читку знаменитого произведения П. Зюскинда " Контрабас", где прозвучал текст главного героя одноименного произведения. Расскажите об этом замысле. И почему выбор пал именно на произведение " Контрабас"?

- Это был совершенно новый и очень смелый даже для меня творческий эксперимент, где мне пришлось выступить в совершенно новом для себя амплуа – то ли актер, то ли чтец. Да и жанр этого проекта было определить трудно, поэтому мы с Сергеем Терентьевым, руководителем медиа-центра «Vыход», где прошел в итоге премьерный показ, назвали его читкой-перформансом.

В основу проекта лег текст моно-пьесы Патрика Зюскинда «Контрабас» и я выступил в роли чтеца этого удивительного монолога главного героя – контрабасиста оркестра, ничем не примечательного внешне музыканта, далекого от признания, но по мере раскрытия содержания пьесы обнаруживающего удивительную трепетность и тонкость души. Ситуация, на мой взгляд, актуальная во все времена для очень большой группы представителей творческих профессий, необязательно музыкантов.

Лично мне эта тема кажется очень близкой, в чем-то даже автобиографичной. Замысел отражает желание героя – «маленького человека» осознать и сформулировать через музыку свое видение мира, обрести и понять любовь, правильно слушать и услышать свой инструмент. Трагедия музыканта, конфликт с миром, невозможность любить - это темы, которые меня привлекли и вдохновили на создание действа.

Помимо самого текста Зюскинда, в основу звуковой части перформанса лег интереснейший звуковой ряд. Во-первых, это сочинения, которые постоянно упоминает герой спектакля - музыка, которую он воспроизводит на виниловом проигрывателе. Для этой цели мы специально раздобыли такой проигрыватель и пластинки, и на протяжении всей читки я ставил и мы слушали эти произведения так, как это представлялось Зюскиндом. Но была и другая часть, которая возникла в ходе работы над проектом. Создавая проект, я воспринимал его идею, как притчу о музыканте, контрабас которого оживает и становится его двойником.

Поэтому мы ввели немой персонаж, своего рода альтер-эго контрабасиста (хотя лично мне кажется, что в роли альтер-эго контрабасиста выступает сам чтец) – профессионального контрабасиста, который на протяжении всего действа импровизировал на своем инструменте, то цитируя упоминаемую в тексте музыку, то на ходу создавая музыку, соответствующую его настроению и впечатлению от произносимого текста. Периодически у нас с ним происходят немые сцены, своего рода игра. И, в одном месте, ему доверяется выразить поистине крик души - в кульминации, он произносит, вернее выкрикивает одну единственную реплику, но какую – имя любимой женщины!

Должен сказать, что проект в своем богатстве разных вариантов и трактовок неисчерпаем. Над ним можно бесконечно работать и искать новые конфликты и музыкально-сценические ходы в раскрытии характеров главных героев. Промолчу, как он оказался для меня полезен и помог по-новому взглянуть на сцену и свою основную профессию.

Понимание музыки "вне формата, вне границ"

- Есть ли понятия «живой» и « искусственной» музыки? По каким критериям вы понимаете, что именно такая музыка трогает душу, ее можно, нужно слушать и, возможно, исполнять?

- Во-первых, я считаю, что живая музыка написана живыми людьми, которые создают ее в процессе творчества, не имеющего своей единственной целью коммерческую составляющую. Конечно, это может быть чей-то заказ и все такое, но важно, что в процессе создания не использовались какие-то готовые клише, заранее обеспечивающие финансовый успех проекту.

Должен сказать, что такой «искусственной» музыки слишком много появилось в России в развлекательном секторе. Второе – живая музыка всегда вызывает эффект сопереживания, причем обеих сторон – и того, кто играет, и того, кто слушает. И чем сильнее это сопереживание, тем лучше. В такой музыке есть моменты неожиданности, она способна пробудить воображение, и ее хотелось бы слушать и играть не единожды.

Стиль и направление не имеют значения – вся настоящая музыка хороша. И есть только одно – проблема выбора того, что можно исполнить, и тут на первый план выступает другое – насколько важно уметь прислушиваться к себе, к своему внутреннему голосу. Чтобы взять пьесу в репертуар, важно не только очень хотеть ее исполнить : исполнение ее должно стать частью собственной биографии, если хотите, а не просто актом профессиональной реализации, даже если за этим актом гарантированно будет стоять широкое общественное признание.

- Вы являетесь участником и одним из организаторов неформатных проектов современного искусства, этно – электронных импровизационных программ и нестандартных воплощений музыкальных замыслов. Откуда черпает вдохновение профессионал, экспериментатор , ценитель «другой» музыки Андрей Дикоев?

- Организация и участие в подобных проектах - это, в какой- то степени, возможность выйти всем участникам музыкального процесса – как исполнителям, так и слушателям, за рамки привычного формата академического концерта.

Это прекрасная возможность для нас найти нового слушателя, влюбить всех, кто пришел в концертный зал, в эту самую "другую" музыку, погрузив ее в мир неизведанных доселе звуковых сочетаний, подарив беспрецедентный опыт для слушателя. Для меня это еще и площадка для экспериментов с комбинированием стилей, форматов исполнительства, а также нетривиальным использованием сценического музыкального пространства. Мне страшно интересно организовывать исполнение неизвестного или редко исполняемого, соединять несоединимое и делиться со всеми уникальным результатом. Такие проекты, как «Хорошо темперированный клавир И.С.Баха», «Музыка для препарированного рояля Джона Кейджа» или трехсерийный проект «Made in USA» стали, мне кажется, частью истории не только моей творческой биографии, и даже не всех тех участников, которые согласились в них участвовать, но и частью новейшей истории нашей консерватории, если брать период, с которого у нас появился наш прекрасный большой концертный зал.

В этом году, например, в рамках всероссийской акции "Ночь музеев" мы попробовали провести экспериментальную медитативно-терапевтическую акцию слушания современной тональной минималистической музыки "Симон тен Хольт. Canto ostinato". Главная идея проекта состояла не только в том, чтобы впервые в истории Петрозаводска исполнить чудесную, но сложнейшую музыку голландца Симеона тен Хольта силами студентов консерватории, сколько в том, чтобы неким образом создать совершенно необычные, даже шокирующие некоторую консервативно настроенную часть публики условия для ее слушания. Мы предложили всем желающим послушать эту музыку…лежа на сцене большого зала консерватории в полной темноте! Орган, два фортепиано и слушатели, лежащие на полу буквально в полуметре от инструментов и исполнителей!

Это был, конечно, крайне рискованный, но однозначно успешный и поучительный проект. Но именно благодаря ему мы в очередной раз убедились, что подобные проекты могут быть интересны для той части публики, которая достаточно редко посещает традиционные академические концерты. И это важно, ведь вполне возможно, что подобный невероятный опыт погружения в уникальную атмосферу, подтолкнет их в следующий раз на посещение будущих концертов консерватории – и не только экстравагантных по своим решениям и содержанию, но и вполне классических, традиционных.

Лично меня очень вдохновляет при создании подобных проектов эффект неожиданности и возможность неограниченного экспериментирования. XXI век вообще вместе с постмодернизмом подарил человечеству новые возможности для всевозможных сочетаний во всех видах искусства. Это важно и полезно всем, особенно студенческой молодежи – поколения, за которым во все времена будущее.

"Теодор Курентзис - выДАющийся музыкант своего времени..." Почему «ДА» ?

- «Падение Вавилонской башни» — одна из реакций прессы на новость о том, что Теодор Курентзис покидает пост худрука Пермского театра оперы и балета. Каково ваше отношение к этой неоднозначной ситуации?

- Очень долгое время я осознанно не знакомился с творчеством этого дирижера, памятуя известный парадоксальный анекдот – «А вдруг понравится?». И все же не так давно начал знакомиться с его творчеством и сразу же понял, что это выдающийся музыкант своего поколения, сумевший избежать профессиональных клише, выйти, так сказать, за пределы общепринятых представлений об этой профессии и реализовавшийся настолько оригинально, насколько это вообще возможно в наше время в нашей стране.

При этом он остался самим собой и в то же время является одним из лучших представителей великой российской дирижерской школы. Я уверен в том, что для Пермского театра и вообще для этого региона его уход - безусловно большая потеря. Понятно, что люди такой яркости и оригинальности не всегда понятны тем, с кем такие личности работают, особенно если речь идет о классической и, порой, трагичной для России схеме «Художник и Власть», к сожалению, фатальной в первую очередь, для художника.

Но все же, в XXI веке хочется пожелать, чтобы между структурами власти и людьми творческими, талантливыми были найдены компромиссы и налажен обоюдно-правильный диалог. В этом сохраняется определенная гармония, необходимость слушать и услышать друг друга. В данном случае, правильная гармония, к сожалению, достигнута не была. И в этой ситуации в первую очередь потеряла самая беззащитная и невиновная в этом часть города – зритель и профессиональная среда.

"Одна из главных мотиваций в обучении студентов - развитие воображения"...

«Средний учитель рассказывает. Хороший учитель объясняет. Очень хороший учитель демонстрирует. Великий учитель вдохновляет». Уилльям Артут Ворд.

- На каких принципах строится ваша преподавательская деятельность в консерватории? С какими проблемами вы сталкиваетесь, преподавая ученику мастерство владения инструментом? И есть ли эффективные методы их решения?

- Я всегда стараюсь донести до студентов, даже если они учатся не в моем классе, одну ключевую мысль: окончание консерватории – это только начало большого и трудного пути. И очень важно сделать так, чтобы в 40 лет человек не устал от своей профессии и не ушел из нее, мотивируя тем, что ему больше нечего сказать.

Мне кажется, что в первую очередь этого можно достичь, исключив из педагогического арсенала такое явление как запрет. Связанные с достижением промежуточных целей ограничения возможны, но не запреты, они убивают страсть, без которой в искусстве делать вообще нечего. Конечно, познавать основы ремесла в ходе обучения – это очень важно и необходимо, без этого музыкант превращается в дилетанта. Еще очень важно развивать интеллект – искусство ведь не терпит людей ограниченных, скудоумных, они в нем просто не удерживаются. Но помимо этого, есть еще и другая мотивация.

Очень важная задача – развитие безграничного воображения. Достижение полной открытости ко всем проявлениям и видам творчества. Требование к открытости в первую очередь касается к стилистическим, интеллектуальным и эмоциональным аспектам. Обучение состоит, безусловно, и в труде, репетициях, работе над ошибками, но стремление развивать воображение и фантазию – важнейшая составляющая. Ну, и крайне важное, как мне кажется, кредо в обучении, особенно взрослых людей, сознательных – нужно развивать в них смелость и волю воплощать собственные мечты, даже если они кажутся безумными. Ведь если не делать этого, хотя бы периодически, зачем вообще жить?

- Андрей Викторович, благодарю за диалог. Творите и удивляйте!