Мурманский календарь: 19 января. Крещенские бесчинства в Пазреке: мирное завоевание или стихийные беспорядки?

В Пазреке – небольшом саамском поселении, представлявшем собой своего рода российский анклав на норвежском берегу реки Паз, отмечали Крещение-Богоявление. Торжественное богослужение в храме Бориса и Глеба, великое освящение воды, «иордань» на реке, - все шло как обычно. Кроме одного. В тот год, воспользовавшись прозрачностью рубежной черты между двумя странами, на один из самых почитаемых народом православных праздников к приграничному Борисоглебскому храму собралось несколько сотен иностранных рабочих расположенного на норвежской территории Сюд-Варангерского железорудного комбината. Среди них, как свидетельствовал очевидец происходившего, корреспондент столичной норвежской газеты «Моргенбладет» было «немало подозрительных лиц из норвежцев, шведов и финляндцев, которые под влиянием вина дико бесчинствуют как в самой церкви, так и вне ее... Бесчинства пришельцев на этот раз достигли крайних пределов. Причем пьяная толпа ворвалась в самый храм, в то самое время как в нем совершалось богослужение».

На русской территории подвыпившие рабочие – причем исключения не составляли и женщины - вели себя как хозяева: громко разговаривали в храме, мешая службе, отказались покинуть церковь по окончании богослужения. «А когда норвежцы вышли из церкви, - доносил наблюдавший за порядком урядник, - столпились у церковного крыльца и этим заградили всю дорогу, так что русским богомольцам не было никакого проходу». «Тщетно русская полиция, представителем которой был один человек, - сообщала «Моргенбладет», - старалась укротить бушующую толпу. Позднее днем бесчинства продолжались в лопарском погосте. Русский полицейский был, конечно, бессилен перед этой толпой. Тем более, что в свалке перед церковью он получил сильный удар по руке, которая вследствие этого распухла. Как норвежцы, так и шведы выказали в этом случае такое грубое и бестактное поведение, что при этом стыдно было быть скандинавом». Что касается жителей Пазреки, православных саамов, они, по донесению урядника «боялись весь день выйти из своих домов, покуда не разъехались норвежцы».

Последствия этих событий не заставили себя ждать. Получив известие о бесчинствах в Пазреке российский консул в Финмаркене Федор Лаврентьевич Броссе посчитал дело настолько важным, что в тот же день составил донесение в Российский МИД, одновременно запросив по телеграфу настоятеля Борисоглебского храма протоиерея Константина Щеколдина о подробностях происшедшего. Тот ответил обстоятельным письмом, из которого следовало, что иностранцы поначалу вели себя в церкви спокойно, но потом разбуянились и стали мешать нормальному ходу службы. Расследовав обстоятельства дела, российские власти квалифицировали происшедшее как стихийные беспорядки, не инспирированные какой-либо организованной силой. Архангельский губернатор С. Бибиков сделал представление норвежскому генеральному консулу в Архангельске. Он требовал «принять меры, чтобы подобные случаи, оскорбляющие чувства православных жителей мурманского берега, в будущем не повторялись».

Случившийся скандал эхом отозвался в Государственной думе. На правительство премьера В. Н. Коковцева обрушился с критикой руководитель Союза русского народа и один из лидеров фракции правых в четвертой Государственной думе Н. Е. Марков - деятель весьма известный в то время, но имевший двусмысленную (черносотенную) репутацию. Он направил письма одновременно министрам иностранных и внутренних дел, обер-прокурору Святейшего Синода и в ряд других инстанций. Происшедшее, по его мнению, изложенному в письме в МИД, было лишь одним из целого ряда фактов, свидетельствовавших о том, что власти сопредельной страны проводят на границе политику «мирного завоевания».

В общем, пазрецкий инцидент «аукнулся» по обе стороны границы и в прессе, и в дипломатии, и в политике. Но обострение отношений не было нужно ни России, ни Норвегии, а потому оба государства стремились уладить конфликт. Российский посланник в стране фьордов Арсеньев получил указание «обратить внимание норвежского правительства на недопустимость подобных действий и просить принять меры к предупреждению столь прискорбных случаев». В ответном донесении он известил МИД, что министр иностранных дел Норвегии Н. К. Илен «выразил полную готовность принять все зависящие от него меры для выяснения, кто именно из норвежских подданных принимал участие в беспорядках...» Илен также заверил Арсеньева, что «норвежскими пограничными властями будут приняты надлежащие меры для предупреждения возможного повторения подобных инцидентов».

И действительно, ничего подобного больше не случалось. Впрочем, спустя всего полтора года Россия - и ее окраина Кольский полуостров в том числе – оказалась втянута в Первую мировую войну по сравнению с кровавыми событиями которой все происшедшее в Пазреке казалось просто невинным детским озорством…