Мурманский календарь: 10 января. Сосланный в Колу пугачевец Пироговский даже в нужник ходил с часовым.

В этот день 236 лет назад – 10 января 1775 года - в Москве на Болотной площади был казнен Емельян Пугачев, выдававший себя за российского императора Петра III. Это событие отозвалось на Кольском полуострове, прежде всего ссылкой в краевой центр – Колу – 13-ти казаков, участвовавших в пугачевском бунте.

Среди них был и Федор Пироговский, служивший в крепости Осе воеводою и, по указу Императрицы Екатерины II, «за изменическия его вины, лишен дворянства, наказан кнутом и сослан в Кольский острог». По «важности вины сего злодея», состоялась о нем весьма подробная из 17 пунктов резолюция губернатора, которой, между прочим, предписывалось: «по малости в Коле воинской команды назначить, для препровождения того злодея в Колу и содержания его там под крепчайшим караулом, одного унтер-офицера и четырех рядовых, состояния доброго, не малолетних и не пьяниц; содержать оного важнейшего преступника в самой крепости в особливом покое под таким крепким караулом, дабы часовые стояли внутри самого того покоя всегда с ружьем или со обнаженными тесаками, и с такою точно предосторожности как военный регул велит; ни на какие его, Федора Пироговского, к послаблению в чем либо ему, ухищрения и просьбы не взирать, никуда ни для чего его не отпущать и к нему никого не допущать; бумаги, чернил и перья ему не давать; ничего не принадлежащего с ним не говорить, также и самым часовым никаких не принадлежащих до сведения его разговоров отнюдь не иметь, хмельного к нему не носить и тем его не поить, орудия такого, чем бы он иногда караульных повредить мог, не давать; смотреть над ним, чтобы утечки сделать не мог, когда будет ходить и в нужник для испражнения, и часовой бы входил с ним в самый нужник, самый же нужник так крепко и твердо сделать, чтоб в низу дыры не было, дабы опустясь вниз не ушел; равно же и двери в том покое, где он содержаться будет, были бы крепки и замком и окошки со укреплением, яко с железными решетками; да, и трубу такою сделать, дабы пролезть ею было невозможно, а полы накрепко прибить гвоздьем и утвердить, чтобы не единой половицы поднять не мог; словом сказать, чтоб такое то жилище было, чтоб в утечке никакого способа не осталось; но однако ж наблюдать и того, чтоб караульные тому преступнику не делали никаких приметок и изнурений и деньгами его не корыстовались».

Из остальных 12 человек можно выделить содержателя постоялого двора в Заволжье Степана Оболяева (записанного в Москве Абаляевым) которому Пугачев «признался» в том, что он не кто иной, как скрывающийся в народе император Петр Федорович, свергнутый с престола Екатериной II. В Коле Абаляев женился на дворовой крестьянке Анне, сосланной в Заполярье из-под Ярославля за удушение подушками своей помещицы. Об остальных пугачевцах кольские старожилы рассказывали, (это предание записал известный историк Николай Александрович Голубцов) что «все они, принадлежащие к сибирским казакам, были арестованы и подвергнуты допросам с пытками, по оговору, за то, что знали и не доносили правительству о появлении в их местности Пугачева, выдававшего себя за императора Петра III, но последнего они не видали и участия в возмущении не принимали, хотя, по разнесшейся в казачестве молве, и верили тому, что Пугачев не самозванец. Когда бунт был усмирен, их отправили в Москву и содержали в цепях, с прикованными назад руками к стене. Пугачева они увидели в первый раз тогда, когда его привезли на лобное место, куда и они были выведены. Окованный цепями, он был в крытой синим сукном собольей шубе и в бобровой шапке; после объявления приговора он кланялся на все четыре стороны и заявил вслух всему народу, что он не император Петр Ш, а донской казак Емельян Пугачев, и затем положил голову на плаху; первый палач не мог выполнить своего дела и только уж другой — товарищ его успел — ударом секиры отрубить Пугачеву голову.

Все эти ссыльные казаки были водворены в Коле без жен и детей, оставшихся на месте, и потому многие из них женились в Коле и приписались в кольские мещане или в крестьяне в лопарских погостах. Никто из них не был возвращен на родину».