Мурманчанка задала вопрос Владимиру Путину

Сегодня с 12 часов дня премьер-министр страны Владимир Путин отвечал на вопросы жителей страны. Всего за 4,5 часа через колл-центр (Интернет, звонки, смс) к председателю правительства было направлено порядка 2 миллионов обращений. Один из звонков поступил из Мурманска. Задавала его не представившаяся женщина, судя по голосу «в летах»:

- Почему в стране нет реальной оппозиции? Почему Минюст не дает возможности зарегистрировать «Партию народной свободы» Михаила Касьянова?

Ответ премьер-министра был весьма содержательным:

- Вы знаете, судя по тому, что я видел последнее время на экранах телевизоров, в сети Интернет, социальных сетях, на радио, во многих средствах массовой информации, здесь приводились уже выдержки из журналов и газет, которые там Вашего покорного слугу посылают по определенному адресу, пытаются какие-то ярлыки приклеить и т.д., говорить, что совсем у нас уже нет оппозиции и люди не могут выразить свое мнение, наверное, это было бы таким, художественным преувеличением.

Но что касается партии и регистрации. Знаете, мы в свое время исходили из того, что наша многопартийная система находится в стадии становления и нужно создать такие условия, чтобы какая-то группа людей, если она претендует на то, чтобы назваться партией, имела представительство в определенном количестве территорий РФ и пользовалась определенной поддержкой определенного количества граждан России. Иначе это не партия, а общественное движение. И здесь, на мой взгляд, ничего страшного нет, во-первых.

Во-вторых, есть еще одна очень важная вещь, на которую я хотел бы обратить внимание.

Я уже говорил это применительно к выборам, к способу приведения к власти губернаторов. У нас все можно сделать, можно либерализовать и регистрацию партий. У нас в нашей стране нельзя сделать только одного - нельзя создавать региональные партии, в том числе в национальных республиках. Потому что это тут же выльется в какой-нибудь сепаратизм и национализм, от которого, прежде всего, пострадают жители этих регионов и вся страна в целом.

Но, повторяю, в этом смысле тоже можно предпринять шаги в сторону либерализации и регистрировать какие-то мелкие партии. Но тогда нужно сделать так же, как это делается в некоторых странах Европы. Например, что я имею в виду. У нас сегодня все политические партии имеют равный доступ по закону к средствам массовой информации, допустим. А вот во Франции, насколько я помню - это надо просто посмотреть, я могу ошибиться - но насколько я себе представляю, они получают этот доступ в зависимости от того, сколько мест они получают в парламенте, либо в региональном парламенте. И тогда это справедливо становится. Маленькая партия получает меньше возможностей, большая - побольше. Это все требует определенного внимательного к этому отношения. Но в целом можно двигаться и нужно двигаться в сторону либерализации.

Что касается самого Касьянова. Как вы знаете, я напомню, он же был председателем правительства РФ, когда я исполнял обязанности президента. И тогда еще многие либерально настроенные и уважаемые в либеральных кругах члены правительства, скажем, тот же Герман Греф или упоминавшийся здесь другой в недавнем прошлом министр приходили ко мне и говорили, требовали убрать Касьянова из правительства. И говорили: мы с этим жуликом работать не будем вместе - или он, или мы.

Вы знаете, и кличку к нему в свое время прилепили, до того как он пришел в правительство, - «Миша 2 процента». Потому что якобы он был замешан в каких-то коррупционных вещах. Но поскольку доказательств этому не было, и, кроме межличностных симпатий и антипатий, я ничего не видел, я позволил ему доработать до конца своего срока.

Работал ли он эффективно? Ну, первые год-полтора старался что-то делать. Вторые два года активность была нулевая. Я думаю, что он уже тогда думал о том, чтобы стать президентом, и боялся совершить какие-то неосторожные шаги, потому что работа во главе правительства связана с постоянными угрозами для политической составляющей. Очень много нужно принимать конкретных решений. По сути, Михаил Михайлович уходил от этих решений, но, тем не менее, он доработал.

Что я могу сказать. Знаете, перефразируя Маяковского, могу сказать: «Я знаю, город будет, я знаю, саду цвесть, когда такие люди в стане оппозиции есть». Будем регистрировать, наверное, посмотрим, надо менять как-то законодательство. Повторяю, можно либерализовать, можно двигаться в этом направлении.

С аналогичным вопросом мы обратились к спикеру мурманской областной Думы Евгению Никоре. В чем-то его ответ пересекался с мнением премьера.

- Есть системная оппозиция из партий, зарегистрированных в Госдуме. Есть несистемная. Нельзя сказать, что оппозиции нет, - отметил Евгений Викторович. - Я вижу это и в Областной думе и в Государственной думе. И в дискуссиях, что ведутся в прессе, на телевидении, в Интернете. Вопрос только в том, насколько она конструктивна и дееспособна. Не стал бы всю оппозицию под одну гребенку. У всех разные позиции и стремления. Я строю свою работу в Думе исходя из того, что парламентское большинство должно учитывать мнение оппозиции. А оппозиция должна понимать, что есть парламентское большинство. И все мы должны работать на благо жителей региона, а не заниматься дешевым популизмом.

Как власть работает с несогласными в Заполярье?

Такой вопрос, развивая мысль мурманчанки, мы решили задать спикеру областной Думы прошлого созыва Евгению Никоре, внимательно следившему за беседой Путина с народом.

- Нельзя сказать, что оппозиции нет. Я вижу это и в Облдуме, и в Госдуме, и в дискуссиях, что ведутся в прессе, в Интернете. Вопрос только в том, насколько она конструктивна и дееспособна, - отвечает Евгений Викторович. - Я строю свою работу в Думе, исходя из того, что парламентское большинство должно учитывать мнение оппозиции. А оппозиция должна понимать, что есть парламентское большинство. И все мы должны работать на благо жителей региона, а не заниматься дешевым популизмом.