Дмитрий ДМИТРИЕНКО: «Жизнь не дает нам черновиков»

Губернаторские будни расписаны не по часам, а по минутам. Учтите разные форс-мажоры вроде экстренных заседаний – как на федеральном, так и на местном уровне - и вы поймете, как непросто выкроить в этом плотном расписании время на разговор по душам. Впрочем, Дмитрий Владимирович нашел возможность, чтобы впервые подробно рассказать читателям «КП» о жизненных ценностях, своих близких, друзьях, настоящем и будущем региона.

– Дмитрий Владимирович, все мы родом из детства. Давайте начнем сначала: расскажите, кто ваши родители?

– Мой отец, Владимир Михайлович Дмитриенко, погиб, когда мне было всего два года. В этом возрасте большинство себя не помнят, вот и мои воспоминания о детстве начинаются тогда, когда папа ушел из жизни. От мамы знаю, что он был инженером по наладке тепловых электростанций и просто хорошим человеком. Моя мама, Алевтина Дмитриевна, начинала работать стюардессой, поэтому до школы я больше времени жил в Ленинграде – у бабушки, Татьяны Тимофеевны, и дедушки, Дмитрия Андреевича Кузнецова. Воспитывать меня им помогали и два маминых брата – Виталий Дмитриевич, он по профессии художник-архитектор, и Игорь Дмитриевич, который трудился прорабом-строителем в Северо-Западном речном пароходстве. После того, как мама уволилась из «Аэрофлота», она стала преподавать немецкий и французский языки. Школе она посвятила почти всю свою жизнь.

Владимир Михайлович и Алевтина Дмитриевна - родители будущего губернатора.

– Кто же оказал самое большое влияние на ваше воспитание?

– Я – дедов внук. Недаром меня назвали в его честь. Мой дедушка был удивительным человеком. Про таких, как он, говорят – золотые руки. Он умел, как мне кажется, почти все. И все свои умения старался передать мне. Учил и корзины плести, и карасей ловить мерёжей, да много чему... Сейчас я смотрю на своего младшего сына, кстати, тоже Дмитрия, и, к сожалению, понимаю, что не смог ему передать всего, что дал мне дед. Слишком мало времени у нас остается на общение. Да и я сам, честно говоря, не все успел перенять у дедушки, который запомнился мне поистине удивительным человеком. Он был родом из Ярославской области, пережил войну, Ленинградскую блокаду, получил контузию, но никогда не терял присутствия духа. Это человек старой, что называется, закалки, с хорошей выучкой. Жизнь, наверное, недаром платила ему тем же – он был удивительно везучим. Часто случалось, что на рыбалке окружающие его рыбаки не могли поймать и одного хвоста, а у него – целый мешок улова. В голодные послевоенные годы это было хорошим подспорьем. Дед был экономистом, дослужился до руководящих постов, отличался решительностью и ответственностью. Он всегда знал, для чего человеку дана жизнь. И прожил ее достойно.

– Самый главный урок, который вы усвоили в детстве?

– Много времени я проводил на даче бабушки и дедушки в поселке Ольгино, что под Петербургом. Моя компания – ребята постарше на 3-5 лет. Такая разница в возрасте в детские годы всегда существенна, поэтому я быстро взрослел – вместе с моими друзьями. Тогда же я интуитивно понял простую, но важную вещь – жизнь не дает нам черновиков. Вся наша жизнь сразу пишется набело, поэтому и учиться лучше на чужих ошибках.

– Хотите сказать, что вы и шишек не набили?

– Набил, почему же нет? Просто всегда старался поступать по совести и по уму.

– Вы в детстве дрались?

– Дрался, конечно. Но всегда по делу. Когда надо было постоять за себя, за друзей, за правду.

Маленький Дима Дмитриенко готов был к драке за друзей и правду.

Как дважды два

– А школьных учителей своих помните?

– В первый класс пошел в школу№ 10 Василеостровского района Ленинграда. Первую учительницу хорошо помню. Наша Людмила Лаврентьевна жива и до сих пор следит за судьбами своих учеников. В старших классах я учился в 30-й школе, а она была с физико-математическим уклоном и отличалась уникальным преподавательским составом. Математику вел Арон Рувимович Майзелис. Это была легендарная личность – и не только среди нас, учеников, но и среди учителей. Из этой же плеяды и наш историк – Лев Андреевич Киршнер, который ушел из жизни в прошлом году. Удивительный человек, воевавший в Великую Отечественную разведчиком, он блестяще преподавал нам непростую историю страны, в которой официально было все до невозможности однозначно. Делал это достойно, увлекательно, не прячась от лишних, очень острых вопросов. Политбои, которые Лев Андреевич для нас организовывал, помнят, я уверен, все его ученики. Для нас, будущих математиков и физиков, они были даже ценнее, чем математические поединки.

– Благодаря этим политбоям мы не только узнавали новые факты из истории, но и учились давать им оценку. Это умение обосновывать и отстаивать свое мнение в те годы дорогого стоило. Самое главное, что оно здорово помогло нам в нашей взрослой жизни. Человек должен уметь рассуждать и иметь свой собственный взгляд на факты и события. Это я усвоил как дважды два. Стержень человека – его позиция. Я считаю, что прав мудрец, который сказал: «Пусть меня Бог спасет от тихих вод, а с бурными я и сам справлюсь».

Романтика для практика

– Почему после окончания физико-математической школы вы выбрали карьеру военного? Романтика позвала?

– Во время учебы в школе у меня было стремление заняться наукой. Всерьез увлекался математикой. Но потом жизнь круто изменила мои планы. Я мог без труда поступить в любой вуз, но выбрал Высшее военно-морское училище подводного плавания имени Ленинского комсомола. Почему? Просто счел для себя унизительным сидеть на шее у матери пять лет учебы в «гражданском» институте. Конечно, сказались и юношеские мечты о романтике, заразительным был и пример знакомых, служивших на флоте.

– Учеба в училище не остудила ваш настрой?

– На первых порах было тяжело, не скрою. Помню, как впервые мы пришли на занятия в специальную лабораторию, где отрабатывали теорию устойчивости и живучести корабля. В ней моделировали различные аварийные ситуации – пожары, затопления, учили выходить из подводной лодки через узкую трубу торпедного аппарата. Ползешь в резине по металлу, потеешь, чувствуешь специально созданное давление… Ощущения не из приятных. Психологическая ломка, особенно на первом курсе, была серьезная. Ведь одно дело – просто учеба, и совсем другое – учеба и служба. Подъем в 4 часа, построение, уборка плаца, дежурство на кухне, утренняя пробежка… Когда первый раз, спустя полгода, пошел в курсантский отпуск, по привычке вскочил рано утром и было очень странно, что бежать-то никуда и не надо. Но и спать уже не мог – пошел гулять по Питеру. Правда, все трудно лишь сначала. Если первокурсником пришивал воротничок полчаса, то на последнем курсе на это уходило не больше пяти минут. Технология была отработана до автоматизма.

– Дмитрий Владимирович, признайтесь, вы ни разу не пожалели о том, что стали военным?

– Не пожалел. Я вообще никогда не жалею о прошлом, поскольку это бессмысленно. Судьбу так не изменишь, можно лишь только изменить свое отношение к прошлому. Я не думал и даже думать не хочу, кем бы я был, если не пошел бы в военные. Возможно, вообще никем. Училище, можно сказать, переформатировало мое сознание. Учеба в нем научила меня целеустремленности и, что самое главное, ответственности. Без нее сложно чего-либо добиться в жизни. Причем, в первую очередь, должна быть ответственность перед самим собой. Я вообще считаю, что ответственность и мужчина – это неразрывные понятия. Поэтому я убежден – мой выбор был абсолютно правильным!

На последнем курсе училища курсант Дмитриенко за 5 минут пришивал подворотничок.

Начало. Окончание ЗДЕСЬ