Для борьбы с контрактниками офицеры ...вызывают милицию

«Оккупанты», «голодные тигры», «они терроризируют население», «надо для защиты создавать народные дружины!». Как вы думаете, о ком так говорят жители Печенгского района? О тех, кто должен нас с вами защищать – солдатах-контрактниках.

«Одно из лучших подразделений округа», «отличники боевой подготовки» - и это тоже о них. Мы попробовали разобраться, где правда. По заданию редакции отправляюсь в 200-ю Печенгскую отдельную мотострелковую бригаду, которая полностью перешла на контрактную основу с 1 января 2007 года.

Солдатам въезд запрещен!

Город Заполярный, местный культурный центр, поблизости от которого стоят разнообразные части «двухсотой» - штаб, артдивизион, разведка, танковый батальон. Классический уездный городок, где даже администрация занимает небольшой двухэтажный домик послевоенной постройки. Рядом дымит комбинат «Печенганикель», придавая воздуху сернистый букет. Захожу в местное злачное заведение «Шторм». Владелец клуба при слове «контрактники» хмурится:

- В военной форме вход в клуб закрыт! Исключение для офицеров, но только в парадке. Военные себя не умеют нормально вести, пьют без всякой меры, а потом в драку лезут. Защитники Родины... Правильно милиция делает, что в город солдат не пускает.

- Не пускает? Блокпост ставит, что ли?

- Что-то вроде...

- Каждые выходные, в рамках антитеррористических мероприятий и чтобы предупредить возможные преступления, мы перекрываем въезд в город, проверяем весь автотранспорт, - подтверждает зам. начальника городского отдела милиции Заполярного Роман Коваль. - Если обнаруживаем едущих в город контрактников - отправляем их в дежурную часть. Ведь у них регистрации нет, хотя командование обязано ее оформить всем солдатам (без этого в расположенный в погранзоне Заполярный не попасть – Ред.). Потом командиры их из дежурки забирают. Вы знаете, что такое контрактник? Голодный тигр, выпущенный из клетки. Вчерашний срочник, который первые полгода-год жил в казарме под круглосуточным контролем, а потом под нажимом командиров подписал контракт. Вечером после службы он предоставлен самому себе. Свобода! Деньги, которых он раньше и в руках-то не держал - 15-20 тысяч рублей! При том, что кормежка, жилье и обмундирование - казенные. Куда этакие деньжищи девать? Вот и ломится он в ночной клуб, этой самой свободой наслаждаться. А потом - пьяные драки, угнанные машины, вскрытые квартиры. Сейчас уже полегче стало, а год назад, когда бригада только-только укомплектовывалась, мы просто за голову хватались и сутками дома не бывали, раскрывая преступления, совершенные «защитниками Отечества».

С января по сентябрь 2007 года в отдел доставлено 1617 граждан, из них 576 военнослужащих. Треть! Основные причины кражи, мелкое хулиганство, пьянство и вымогательство!

Еще одно любимое развлечение «контрабасов» - скинуться, купить какой-нибудь разбитый «жигуленок» и кататься, не утруждая себя получением прав. Зачастую под хмельком. Вскоре их ловит ГИБДД, ставит машину догнивать на штрафстоянку. Через некоторое время военные снова покупают вскладчину очередное «ведро с гайками». И все по кругу, благо зарплата позволяет.

- А что же командиры? Сами не могут своих подчиненных к порядку призвать?

- Судите сами. Недавно был у нас вызов в общежитие на 19-м километре. Контрактники, как обычно, напились, стали по коридорам шататься, шуметь. Офицер, дежуривший по части, сделал им замечание. Так они у него чуть пистолет не отобрали! Хорошо, что он физически был неплохо подготовлен, успел отпор дать, а потом кто-то драку увидел и нас вызвал. Военно-следственный отдел прокуратуры Печенгского гарнизона потом возбудил по этому поводу уголовное дело.

Парадную форму покупаем за свои

Военным общежитием на 19-м километре очень гордится командование бригады. Здание бывшего клуба, с евроремонтом, стеклопакетами, обшито желтой вагонкой. Как ни странно, забором оно не огорожено, зайти может кто угодно. Пользуюсь возможностью пообщаться с контрактниками лично, в домашней, так сказать, обстановке... Впрочем, сегодня день выдачи «денежного удовольствия», как выражаются командиры, и в общежитии почти никого нет. В гулких коридорах отыскался рослый сержант Алексей:

- Да все тут у нас нормально! Комбат бузить не позволяет… А пить некогда особо, постоянная боевая подготовка, полевые выезды. Я вам сейчас позову кого-нибудь - он автомат с закрытыми глазами разберет и соберет, любой норматив выполнит. В выходные телевизор, DVD смотрим. Или на тренажерах занимаемся - за свои деньги все покупали.

- Что, неужели никто в клубы в Заполярный не ездит?

- Да ездят некоторые... - откровенничает другой солдат. - Со службы придешь - поспать хочется, отдохнуть. И тут слышишь грохот в дверь: это кому-то приспичило ночью на водку сотню занять. А вообще - здесь далеко не все так, как нам обещали. Вот я, к примеру, разведчик. Но на учениях те же задачи выполняем, что и пехота. Стрельбы последний раз в июне были… Да что там говорить, дрова на учения покупаем за собственные деньги. Тут ведь тундра, с обогревом проблема. Форму - тоже на свои. Нам, конечно, выдается обмундирование, но ведь мы еще и в патрули ходим. А туда повседневный бушлат не наденешь, парадку требуют. Где, спрашиваем, взять-то ее? Ответ один: вы же контрактники, хорошие деньги получаете. Купить! Вот и покупаем. К примеру, по форме у нас обязательно должны быть кожаные перчатки. Но их еще ни разу никому не выдали!

- Да ничего тут хорошего нет! - рубанул третий контрактник. - В общаге холодно, когда ложусь спать, приходится поверх одеяла еще бушлатом укрываться. Кормят не всегда нормально. На ужин постоянно пюре быстрого приготовления. Достало оно уже. Я бы не пошел служить вообще, да дома никакой работы нет. С отдельным жильем тоже беда. В нашем взводе парнишка служит, жена у него беременна была, обещали ему квартиру дать. В феврале сын родился. А квартиры так и нет, живет она в Мончегорске, а муж тут. Супругу и сына практически не видит: часть постоянной боевой готовности, выходной всего один - воскресенье, а за день в Мончегорск не обернешься. И никаких перспектив...

Не вскрыть, а скрыть

Штаб бригады находится в поселке Печенга. От него до Заполярного примерно 25 километров. Спортивными клубами, секциями и прочим соцкультбытом в этом глухом гарнизоне, затерянном меж горбатых сопок, и не пахнет. Единственная достопримечательность - древний Трифонов Печенгский монастырь. Когда-то, кстати, здесь укрывались от лихих «дедушек» срочники... Детский сад в Печенге ремонтируется уже полтора года. Жены офицеров и прапорщиков вынуждены таскать детей на работу. Из магазинов работают лишь два продуктовых. Зато всюду попадаются вывески такси.

Здесь эта услуга пользуется большой популярностью: все необходимое для жизни можно найти только в Заполярном, где, кстати, стараются снять квартиру семейные контрактники.

Хорошо здесь служится лишь местным, кто имеет возможность жить в отдельной квартире и чей досуг после службы заполнен семейными заботами. Остальным остается лишь одно: пить горькую да навещать периодически отделение милиции. Не лучший способ отдыха, но что делать, если нет никакой альтернативы? Впрочем, контрактники, за редким исключением, к иному и не привыкли. Большинство из них приехали из российской глубинки: Самарская, Псковская, Архангельская области, Татарстан и так далее.

- Контроль за «профессиональной армией», которую мы усиленно создаем в последние годы, следует реорганизовать в корне, - продолжает капитан милиции Роман Коваль. - Ведь недаром общежитие на 19-м километре не обнесено забором: получается, что формально оно находится за пределами части. Стало быть, за все, что в нем происходит, отвечают не только отцы-командиры, но и милиция. И если что, военные уповают на стражей порядка: меньше головной боли. Кстати, воякам, являющимся на службу с синяками, можно объяснить: мол, вы не в общежитии дрались, а в Заполярном вас побили неизвестные гражданские лица, так и скажите, а еще лучше напишите, чтобы страховку получить. Тройная польза: и «стучать» солдатам друг на друга не приходится, и командир не получит нагоняй за плохую работу с личным составом, и какие-никакие денежки за собственный синяк. А «неизвестных» пусть ищет милиция - ей за это зарплату платят.

Конечно, есть офицерские военные патрули, которые призваны обеспечивать порядок в гарнизонах. Но солдаты, которых офицерам приходится призывать к порядку, являются их же подчиненными. Задержишь такого - еще и самому попадет от командования: почему твои солдаты «водку пьянствуют и беспорядки нарушают»? Неудивительно, что офицеры скорее заинтересованы не вскрыть, а скрыть такие факты. Обматерят, кулаком пригрозят и прогонят с глаз долой. Профилактике правонарушений это никак не способствует. Не патрули тут нужны, а военная полиция, не подчиняющаяся командованию воинских частей, с совершенно другими критериями оценки ее работы.

Вымогал деньги... подполковник

Впрочем, в бригаде бывают вещи и посерьезнее солдатского мордобоя. Например, летом 2007 года со скалы возле поселка Верхнее Луостари кто-то сбросил 75-миллиметровую пушку – памятник советским артиллеристам, погибшим в годы войны. Местные жители считают, что сделали это пьяные контрактники. По слухам, орудие сейчас находится в ремчасти расквартированного здесь подразделения.

Другая беда - вымогательство. Несколько лет назад в бригаде служило немало «лиц кавказской национальности», которые держались сплоченно, были скоры на расправу и не гнушались промышлять откровенным казарменным разбоем. В основном уроженцы Дагестана. Сейчас почти все они уволились, но несколько кавказцев осели в Заполярном. И оттуда продолжали совершать «набеги» на военные общежития.

- Собственно, это даже сложно назвать вымогательством, - сетует Коваль. - Два-три человека приходят с мешками ночью в казарму, в которой живут 270 военнослужащих. Поочередно обходят всех, и солдаты добровольно расстаются с техникой, вещами, деньгами. Как бараны на бойне. Мы пытались выяснить, почему так происходит. Солдаты объясняют: мол, боимся, что они нас потом поодиночке переловят. Даже сам факт насилия и угроз доказать невозможно, потому что нет его, этого насилия, просто один человек попросил, а другой дал...

Впрочем, весной 2007-го терпение солдат лопнуло. Когда вымогатели явились к ним за данью в очередной раз, разведчики их крепко избили и выпроводили вон. «Гости» отправились в Заполярный – собирать компанию, чтобы отомстить... И быть бы большому побоищу, если бы не милиция, сумевшая предотвратить драку. Конфликт закончился несколькими уголовными делами, по которым сейчас ведется следствие.

Увы, рыба гниет с головы. Недавно был задержан за превышение должностных полномочий командир танкового батальона в Нижнем Луостари подполковник Балабай. Офицер вымогал деньги у подчиненных. В военно-следственном управлении подтвердили: да, такое действительно было, заведено уголовное дело, идет следствие. Чего ждать от простых контрактников, когда у них на глазах поборами занимаются командиры такого уровня? Вот и получается: одни не видят причин, чтобы не грабить, а другие не верят, что могут защитить себя. Отсюда и молчание. Кстати, сигналов из батальона Балабая о каких-либо проблемах было на удивление мало: так вымуштровал всех комбат...

Безответная любовь к порядку

Однако, считает Коваль, не все потеряно. С теми командирами, кого действительно волнует судьба их солдат, милиция круглосуточно поддерживает связь. Ведется работа и с отделами военной контрразведки: оттуда сообщают о возможных правонарушениях как со стороны контрактников, желающих повеселиться, так и в отношении них. Сами солдаты уже приучаются звонить напрямую на указанные в объявлениях мобильники руководителей отдела милиции Печенгского района, и сообщают оперативникам немало интересного. А в поселке Корзуново, где тоже расположены контрактные части, местные жители при помощи милиции создали народную дружину: надоело терпеть пьяные выходки слоняющейся по улицам солдатни.

- Жаль только, что наши усилия по наведению порядка больше напоминают безответную любовь, - вздыхает зам. начальника ГОМ. - Часто бывает: звонишь кому-нибудь из высшего командования бригады, предлагаешь обсудить меры профилактики преступности военнослужащих, координационные планы совместных мероприятий... А в ответ слышишь: когда мне будет надо, я сам позвоню!

Со мной командиры бригады отказались общаться даже неофициально. А начальник пресс-службы Ленинградского военного округа (именно к нему относится 200-я) Юрий Кленов ответил так:

- Совершенствуется программа организации досуга в частях. Но на это нужны время и средства. Сразу тут ничего не сделать.

- А меняется ли как-нибудь подход к отбору кандидатов в контрактники?

- Естественно, меняется, но это же не сиюминутное дело. Будем строить квартиры для семейных, набирать более серьезных людей. Поверьте, мы обо всех этих проблемах знаем!

Увы, пока контрактники не замечают этого знания у своих командиров.

- Контракт продлевать не собираюсь, - заявил на прощание еще один обитатель злополучного «желтого дома». - На кой мне все это надо? Я срочником лучше жил, чем на контракте.

- А не боишься говорить все это?

- А чего бояться? Ну, узнают, что журналист приезжал, ну, построят, ну, начнут орать. У меня в ноябре дембель. Мне пофиг!

ВЗГЛЯД С ВОЛОДАРСКОГО, 1

Нет, никто не собирается ставить крест на бригаде и ее контрактниках. Среди заполярных военных множество достойных людей. К примеру, Олег Грицай, командир танковой роты этой же 200-й бригады, в 2006 году был признан лучшим танкистом России. Именно на таких людях стояла и стоять будет русская земля. А те, кто в свободное время глушат в кабаке водку или сталкивают пушку-памятник со скалы, делают это явно не из любви к службе. Но как они тогда попали в армию? Кто и для чего взял их на службу? Не для того ли, чтобы поскорее набить штаты контрактниками и радостно отрапортовать об этом, ловя на погон очередную звездочку? Да, это проще, чем разрабатывать социальные программы для военных, строить клубы и жилье в гарнизонах, кропотливо проверять кандидатов в защитники Родины. А последствия такой гонки за количеством, а не качеством, предугадать несложно. И, боюсь, решением этой проблемы командование займется лишь тогда, когда президент РФ объявит очередной нацпроект – «Досуг и соцкультбыт в армии».