Премия Рунета-2020
Мурманск
-7°
Boom metrics
Общество15 февраля 2020 9:29

Ветераны Афганистана: «Служили в одном месте и в одно время, но узнали об этом через годы»

Воины-интернационалисты рассказали «Комсомолке» о службе в Афганистане
Николай Дмитренко и Андрей Лебедев пережили на войне многое...

Николай Дмитренко и Андрей Лебедев пережили на войне многое...

Какая картина всплывает перед глазами, когда мы слышим о войне в Афганистане? Солдаты кровью и потом борются с хитрым и приспособленным к домашней территории врагом, противники по-шакальи нападают на спящих бойцов, а попав в окружение, воин скорее выдернет чеку гранаты зубами и подорвет себя, чем сдастся… Никто не собирается разубеждать в этом, фронтовой романтики действительно не существует. Трогающие душу воспоминания «Комсомолке» в канун Дня вывода войск из Афганистана рассказали члены МРО ООО «Российский Союз ветеранов Афганистана» Николай Дмитренко и Андрей Лебедев.

После свадьбы - на войну

Война не так однобока, как думают многие. На нее направляли срочников, совсем молодых ребят, вчерашних школьников. И во время пребывания в аду, в который они безвинно попали, им всем хотелось домой, в родной город или поселок к родителям, любимой девушке, а кому-то даже к жене и детям…

Андрей Иванович: До войны я закончил училище и полгода проработал компрессорщиком. Незадолго до отправки успел жениться, мне было 20, Елене 19 лет. Сразу после свадьбы и призвали, на войне я пробыл 1,5 года. 1985 год, мы летели в Кандагар, приземлились в Кабуле. Вышли: красивая природа, светит солнце, тихо и спокойно. Только все ходят по форме. В первые минуты не было тревожности. После пересадки нас забрали в штаб армии, в десантно-штурмовую бригаду (ДШБ). Затем полгода отслужил на боевых, после этого в охране командующего.

Николай Николаевич: Я попал В Афганистан в 1984 году, мне было 18 лет. Помните фильм «9 рота»? У меня было что-то подобное, ощущение, как будто попал в другой мир. Открыли дверь самолета, и в лицо хлынули ослепляющее солнце и обжигающий воздух – я стоял на выходе первым. На площадке дембеля встречают: «О! Слоны приехали! (на солдатском сленге «слон» – молодой боец)». Было какое-то чувство растерянности, как будто преодолел барьер и не знаешь, что делать дальше.

Заметила такую тенденцию: громко и подробно о своих ратных подвигах рассказывают обычно те, кто и понятия о боях не имеет. Человек, который лично знает госпожу войну, не часто может рассказать об этом открыто и объемно. В любом случае, для этого нужно время. Много времени…

Н.Н.: Ко мне буквально сразу после того, как вернулся, приставали одноклассники: «Коль, ну расскажи!» А говорить об этом совсем не хотелось. В итоге после долгих уговоров друзей, выдал одну историю. На что они ответили: «Больше не рассказывай…». Больше и не рассказывал. Да мы даже между собой это не обсуждали! Мы с ним (показывает на Лебедева. - Ред.) служили одновременно и в одном месте, чтобы вы понимали – через забор! Он ко мне в полк ходил! Но там мы не познакомились. Уверен, неоднократно проходили мимо друг друга. Я к чему веду: начали общаться в 90-годы и ни разу разговор не заходил о войне. Только после 5-6 лет дружбы случайно разговорились и узнали, что служили вместе. Помню, в 90-м году, когда мы устанавливали памятник, ко мне подошел корреспондент и попросил рассказать что-то о войне. Прервал его: «Подождите, будет нам лет по 50, тогда мы будем не только рассказывать, мы будем писать». С течением времени становится проще и сейчас сами рассказываем истории.

Сильнее всего на чужбине любому бойцу хочется поскорее оказаться в родных краях. Особенно, когда дома случаются важнейшие события в жизни, как рождение ребенка.

А.И.: Кто может на службе не думать о доме? Когда я уходил в Афган, моя жена была на последних сроках беременности. Кого должна родить – не знал. Письма доставлялись с перебоями. О своем отцовстве узнал, когда дочери было 1,5 месяца. Получил от Лены сразу 10 писем, последнее писала уже в роддоме. До сих пор жена хранит все письма. Перечитываю сейчас – такая детская наивность, а тогда казалось все по-взрослому. В тесном кругу рождение дочери, конечно, отметили. Дембеля сразу же придумали кличку. С этого момента я всю службу был «батей».

Ностальгия по дому проявлялась даже в мелочах.

А.И.: Пошли как-то в столовую с дембелями. Кто-то возмутился «Опять эта красная рыба!» Для меня, как для мурманчанина, красная рыба – это семга. Захожу и вижу консервные банки – красной рыбой они называли кильку в томате. Взял в руки, а на банке написано «Мурманский траловый флот». У меня парни спрашивают: «Как ты эту гадость ешь?» А это ведь свое, мурманское - дом!!! А когда Мурманску дали звание города-героя, я как раз был на «точке». Какой же мы «салют» утроили, после такого залпа патронов почти не осталось. Очень люблю свой город. Я мурманчанин и горжусь этим.

Ангел-хранитель

Первое время было не понятно, что идет война. Слишком уж она отличалась от классического представления о боевых действиях.

А.И.: Долгое время не укладывалось в голове, что мы на войне. Местные люди ведь живут мирно, ходят на танцы. Вот не принимала голова этот факт и все тут! Какой была Великая Отечественная война? Воюют все: дети, женщины; «Все для фронта – все для победы». А здесь долгое время все было не понятно. Правда в письмах всегда были ограничения. Жене писал, что служу в Сибири. Общение с местными жителями, конечно, было. Настолько многое было странно для нас… Нищая страна, в которой было все! Проезжали с парнями, сидит бородатый дед с палкой на веревке и продает дрова! При этом рядом с ним стоит двух-кассетный Sharp, из которого разносится «металл». Я с морского города и видел такие ранее в Мурманске, а мои пацаны даже не представляли, как выглядит кассетный магнитофон, были бобинные. Спросили у меня: «Батя, а откуда музыка?» А я им: «Ребята, вы отстали от жизни! На дворе 13 век! Хоть у нас 20-й…». У них свое летоисчисление - с момента рождения пророка Мухаммеда. А везли в Кабул все, что угодно, с Китая, Пакистана. Местные всем этим с радостью менялись с нами на тушенку и сгущенку.

Спасти от горбатой с косой может даже случайность. Или все-таки предчувствие?

Н.Н.: Наш начальник штаба рассказывал. Стоял модуль (быстровозводимый деревянный барак), он сидел в комнате с сослуживцем, тот лежал на кровати (это важно). Решили сходить в медпункт и вышли на улицу – настоял начштаба. Буквально через 5 минут прилетел реактивный снаряд и взорвался возле модуля. Когда они вернулись, в подушке товарища, где он совсем недавно лежал, торчал осколок от снаряда. Начштаба оказался для него ангелом-хранителем. То есть страшно даже не столько в бою, сколько на протяжении всего времени, ожидая подобного.

Первые бои у обоих героев начались с усвоения военных истин: нельзя лезть на рожон и создавать «приметность».

А.И.: Если честно, самый первый бой сложно назвать боем. Мы ведь рейнджеры, нас научили воевать! А прошло каких-то два месяца после карантина (время акклиматизации). «Духи» начали обстрел, комбат приказал лечь и не поднимать головы. Стреляли вслепую, затем шарахнули две «вертушки» и стало тихо… Подбили бронетранспортер с дембелями, совсем немного не дослужили ребята. И, знаете, именно в тот день я осознал, что нахожусь на войне. Комбат всегда говорил: «Не надо, не лезьте на рожон. Мне вашим матерям потом в глаза смотреть…». Самое страшное – все было неожиданно и исподтишка: снайпер или мина.

Н.Н.: Я – связист, бегал с рацией. Стоит отметить, тяжелая штука. Был очень горд, что в первом бою доверили рацию, вытянул из нее антенну. И тут как мне надавали пинков сзади с криком «Антенну загни!», я упал на землю. Тогда от старших товарищей и узнал, что первым делом всегда убивают радистов, чтобы оборвать связь. Когда антенну не видно, рация так не заметна. А однажды в паре с другим связистом нас закинули в горы. Ночью ударил мороз, мы укутались в плащ-палатку, дрожали всю ночь. Утром эта палатка была «деревянной», а вода во фляге превратилась в ледышку.

«Они занимали по полкойки…»

Я спросила у Николая Николаевича и Андрея Ивановича о самом ярком событии с войны. Оба ответа меня потрясли… Война – это не любовь под пулями, которую показывают в кино. Это мясорубка человеческих тел и судеб…

А.И.: Лежал в госпитале с небольшим ранением. Отправился в хирургическое отделение, очень хотелось найти земляков-северян. Оно представляло из себя продолговатое помещение, сплошь заставленное койками с бойцами. Все в окровавленных бинтах, большая часть из них занимает по полкровати… Был шокирован. Какая там разница, с Мурманска они, с Москвы? Парням по 20 лет, а они умирают в мучениях. Кто-то кричит, кто-то без сознания, медсестры работают на износ, санитары определяют, кому помощь уже не понадобится.

А «девушка не дождалась» - это не начало армейской байки, а реальная причина, которая может подкосить сильного воина и принудить призвать к себе смерть.

Н.Н.: Служил в кадрированном полку связи (полк выходит только на операции армейского значения). Вместе со мной с учебки пришел парень. Звали Игорь, родом из Ташкента. Я только приехал с госпиталя после ранения, находился в медсанчасти. Приходит старший фельдшер и зовет меня и еще одного бойца выйти на улицу, прихватив с собой ведра с водой и тряпки. Приходим в парк, где стояла техника вернувшаяся с боевой операции. Стоит БТэР с дыркой в борту. Одним выстрелом пробило броню бронетранспортера, Игорь был внутри. Ему снесло голову. Игоря не должны были брать туда вообще, неделю ходил за командирами, умолял послать на боевые. Своего добился, если честно, он искал смерть. В части собирали его вещи и нашли письмо с Ташкента: девушка не дождалась. А характер у сына узбека и русской по определению полон эмоций… По указанию фельдшера мы смывали кровь внутри боевой машины.

Война – это совсем не любовь под пулями, которую показывают в кино.

Война – это совсем не любовь под пулями, которую показывают в кино.

Существует ли Бог или какое-либо другое воплощение высшей силы – спорный и сложный вопрос. Для солдата в бою, думаю, точно существует.

Н.Н.: Получил ранение в плечо. По руке течет кровь, в рацию отлетел осколок. Лежу и думаю: «Обстрел небольшой, что будет дальше». Достал из кармана маленькое портмоне, в нем лежала молитва – перед отправкой дала тетушка». Взял ее в руки, прочел и обратно убрал. Сильно не верил, но сам факт – случайно остался жив. Ведь в руку попали не случайно, именно в тот момент я резко повернулся, а не повернулся бы, прилетело бы прямо в грудь. Осознал это уже позже.

Противоположный от заполярного климат, выгоревший от боев и палящего солнца, не мог не помешать северянам.

А.И.: Первое время, чуть свободная минутка, скидывал с себя одежду – хотел загореть. Через 3 месяца это солнце надоело. Помню, в мае жена написала в письме «Андрюша, у нас сегодня так тепло! Я на работу без шапки пошла!» А я, прочитав письмо, пошел выливать на себя очередное ведро воды. Из-за жары быстрее размножаются инфекции. Ел с одного котелка с товарищем, у которого потом обнаружили тиф. Меня пронесло.

Н.Н.: Любая маленькая царапинка тут же начинала гнить из-за климата. И не важно, сколько зеленки ты на нее выльешь. У меня был тепловой удар,

когда только прибыл. Жара, воду пили чуть ли не залпом трехлитровыми банками, а она там хлорированная. Удар произошел из-за сильного обезвоживания.

«Мы вас туда не посылали»

Приказ не терпит неточностей. Но досадно, что никому не нужная команда может помешать отдавшему честь Родине бойцу вернуться домой без риска для здоровья.

Н.Н.: Перед моим дембелем вышел приказ «Всем уходить в парадной форме». На дворе 24 октября и я представляю, какая погода в Мурманске. Пришел к комполка и сказал, что на Родине то у меня на секундочку ударило под -20 градусов. Против приказа никто не пошел. Я подготовил шинель и сапоги, но, когда проезжали КПП, там уже поджидал сюрприз. Молодые должны были передать одежду, но вместо них там стоял замполит. Вещи отобрал, новобранцев построил в ряд и сказал: «Вот вам всем!» (показал дулю). В тонкой форме прилетел домой. Захожу в аэропорту в автобус и понимаю, что в кармане лишь копейка. Даже часов нет – разбил чуть раньше. Кондуктор подходит и просит оплатить проезд. Так как заплатить было нечем, ответил: «За меня министр обороны заплатил». Мужики сразу вступились: «Отстаньте от пацана».

Правда вернулись бойцы уже совсем не на Родину, которую защищали. Хотя и приземлились в том же аэропорту.

А.И.: Когда пришел домой, был в какой-то прострации. Грубо говоря, мы вернулись совсем не в ту страну, из которой призвались. Дело уже активно шло к развалу Союза. Интересно, что те, кто в свое время откосил от армии, стали коммерсантами, «у руля» эпохи, так сказать. Все медленно рушилось. В «Волне» открыли ветеранский отдел. Там у меня состоялся такой разговор с продавцом:

- Что будете брать? На что вас записывать? Носки нужны?

- Зачем? Я и в магазине их куплю.

- В магазине нет. Записываю.

- А что у вас вообще есть?

- Так, вот иди сначала и посмотри, что есть!

А.И.: Я прошел по «Волне». Все отделы были пустыми. Подошел снова к девушке и сказал: «Записывайте на все!».

В таких очередях ветераны Афганистана, чудом выжившие и вернувшиеся на Родину, нередко сталкивались с хамством и грубостью людей.

Н.Н.: После армии 4 года был на инвалидности. Как-то подошел к кассе купить железнодорожный билет. Я встал в отдельную очередь для ветеранов. Подхожу к окну, говорю, что инвалид. В очереди предъявили претензии: «Какой ты инвалид?». Пришлось ответить: «Такой, что сейчас и тебя им сделаю». Поначалу отношение к нам было ужасным. Сейчас нет такого, не слышно когда-то избитой фразы «не мы вас туда посылали».

Напоследок, я спросила у Андрея Ивановича и Николая Николаевича, нужно ли сейчас молодежи служить в армии?

А.И.: Детям в музее всегда объясняю: Родина без тебя обойдется, а вот ты без нее вряд ли. Искренне рад был проводить экскурсию у нахимовцев. Сказал им, несмотря на то, что пятиклассники, уже имеют полное право праздновать День защитника Отечества. Помимо музея, работаю в военкомате, забавные случаи бывают. Как-то пришел парень с огромной наколкой на шее и просит альтернативную службу – боится дедовщины. Причинять себе боль в виде татуировок не страшно, а несуществующая дедовщина пугает. На днях мама пыталась отмазать сына. Старался объяснить, что без банальной годовой срочки, закрыты дороги во многие профессии. Да и служить сейчас в другой регион особо не посылают. Другое дело, если призывник чем-то болен. Раньше врачи не ставили отметку «годен» в очень редких случаях. Сейчас же медики не пойдут на такое.

Н.Н.: Бывает даже, что здоровые крепкие парни приходят в военкомат и заявляют о желании служить. Но у них обнаруживают, например, плоскостопие и ребят не призывают. И наоборот – тощий, опасающийся всего и не желающий служить призывник оказывается здоровым и идет в армию.